Он ласково, но настойчиво направляет меня вниз, заставляя наклониться и встать на четвереньки, а до меня, наконец, доходит, в каком смысле получу, глядя на блестящее от моей слюны “незаконченное дело”.
Вскоре мои щеки начинает сводить судорогой, а Сереженьке хоть бы хны. Он смотрит в отражение на мою откляченную задницу и на то, как его пальцы, будто издеваясь, скользят по моей блестящей от обильной смазки, изнывающей промежности. Он кайфует, трахая мой рот, а я начинаю беситься, понимая, к чему эта сволочь клонит, не позволяя мне поднять голову.
А может, обломать его? Какого вообще черта я тут корячусь, как какая-то безвольная рабыня перед властелином? — наконец, нисходит на меня благословенная мысль, да только поздно.
Долгов резко отстраняет меня за волосы и, сжав их до боли, со стоном кончает. От неожиданности просто охреневаю, пока прохладные капли орошают лицо и грудь. У меня между ног просто огнем горит и адски пульсирует, а Сереженька, как ни в чем не бывало, расслабленно откидывается на сидении и прикрыв глаза, довольно потягивается.
Охренеть! Нет, я конечно, знала, что мой муж — та еще сволочь, но такой облом — натуральное свинство.
Кажется, с меня решили спросить по-полной за еще даже не начавшийся отказ от курения. Что будет, когда он начнется, страшно представить. Похоже, я и в самом деле “не на того лоха напала”.
— Ты издеваешься?! — взбешенно подскочив, обжигаю Долгова возмущенным взглядом.
— Вообще-то забочусь о тебе. Еще отравишься моим “некачественным, мутированным семенем”, — открыв глаза, насмешливо цитирует он врача и натягивает трусы, а меня вновь озаряет.
Батюшки мои! Его ведь и в самом деле эти разговоры про возраст задели. Божечки, он что, получается, боится стареть? Вот умора! Срочно вызывайте Ватикан, у нас тут чудо Господне — Долгов и комплексы!
И вот что на это можно ответить? Как бы ненароком не рассмеяться, а то ведь вообще озвереет.
— Ты — свин, Сережа, — чтобы хоть как-то скрыть улыбку продолжаю возмущаться и наклоняюсь за брюками. Раздражение и неудовлетворенность, как рукой снимает.
— Так-то это не у меня все лицо в сперме.
— Фу, как пошло!
— Пошло — мое второе имя, Настюш.
— Твое второе имя — обломщик. Кстати, ты в курсе, что неудовлетворенная женщина очень опасна? — приведя себя в порядок, сажусь напротив.
— Это типа угроза?
— Это типа факт.
— М-м-м, — тянет Долгов преувеличенно серьезно и, пару секунд помолчав, насмешливо заключает. — Ну, значит, взбодримся, а то я вижу, тебе скучно.
— Скучно?
— А как иначе назвать эту тягу к придурству? — возвращается он к нашим баранам.
Боже, если я не рехнусь, пока забеременею, то вот это точно будет чудо!
— Здоровым образом жизни, Сережа, — чеканю строго, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не включить “девочку” и не психануть. Но, как говорится, сама заварила, сама и расхлебывай. Однако, эта сволочь мне еще ответит за свои выкрутасы. Я так-то тоже умею обламывать.
5
На обед мы приезжаем изрядно помятые и на нас то и дело косятся. Я недовольно зыркаю на Долгова.
Мало того, что прическу испортил и измял весь костюм, так еще продинамил гад!
— Не дуйся, котенок, ночью сочтемся, — будто прочитав мои мысли, шепчет он с понимающей усмешкой и, подмигнув, спешит к одному из соучредителей.
Я с улыбкой качаю головой ему в след и тоже включаюсь в дела, вдохновлённая перспективой. Увы, она так и остаётся не реализованной, и что самое смешное — по моей инициативе. Но, что поделать?
Когда ты — востребованный художник и мать троих маленьких детей, к ночи остается лишь одно желание — упасть на кровать и больше никогда не вставать. Так что я отбиваюсь от Сереженькиных притязаний на мое тело и сплю без задних ног, справедливо рассудив, что секс от меня никуда не убежит. И да, утром Долгов с лихвой возвращает долг, не зря, видимо, у него фамилия такая. Я довольная нежусь в постели, пока Сереже не звонит его ассистент и не напоминает о чем-то.
— Твою мать, забыл! — недовольно выдыхает Долгов, подрываясь с кровати. Надев штаны, он тут же тянется за сигаретами, вызывая у меня возмущение и оторопь.
— У вас, Сергей Эльдарович, похоже, старческий склероз начался или вы, как обычно, прикидывайтесь? — тоже встав и сварливо уперев руки в бока, выкатываю претензию.
Долгов, замерев, с шумом втягивает воздух.
— Насть, давай, не сейчас.
— А когда? Мы же договорились.
— И что, прям с утра-пораньше надо бросить?
— Нет, аккурат, перед зачатием.