Ускорив шаг, до дома он добрался за десять минут. И сразу стало спокойней. Особенно умиротворили его книги — толстые, с потрёпанными корешками, застывшие в каких-то истинах, которые уже никто не сможет переиначить. До встречи с Настей он и сам был похож на эти тома́ — Фрейд, Юнг, Адлер… Почти на все вопросы у них имелись ответы. И Игорь, спроси его хоть посреди ночи, наизусть знал каждый абзац этих текстов. И вполне мог ответить на то, что с ним происходило все последние дни. Но не мог ничего поделать со своими чувствами. Они-то развивались совсем по другим законам, для которых любая истина и любой диагноз — это пустой звук.
Игорь достал из бара бутылку коньяка, хранившуюся ещё с прошлого года — подарок брата, заскочившего на пару часов и оставившего после себя пустоту в душе Игоря, как это всегда случалось и раньше, когда они жили в одном городе. Брат был успешным адвокатом, семейным человеком, образцом социальной адаптации и профессионального роста. Он много рассказывал о себе и почти никогда не интересовался делами Игоря, а если и делал вид, что выслушивает его истории, то получалось это у него так, будто он вот-вот собирается встать из-за стола и сказать, что ему хочется в туалет.
Игорь налил целый бокал спиртного и медленно, по глоточку опустошил его, закусывая шоколадной конфетой. Тоже подарок брата. Какой-то из благодарных клиентов всё это вручил ему, а тот нашёл удобный случай и способ, чтобы избавиться от лишнего груза.
Уже через минуту голова закружилась и тревога будто ушла, сменившись томным любованием узорами на кухонных занавесках. Игорь снова наполнил бокал и выпил уже одним залпом. Да. Так намного лучше. И чего это он так разошёлся вдруг со своей дурацкой тревогой? Ничего же не случилось такого, чего он не видел раньше. Ну, допустим, красивая пациентка. Да пусть даже она и запала ему в сердце — что в этом необычного и уж тем более такого опасного? Он — мужчина, она — красивая девушка, пускай и с приступами шизофрении. Шизофреники могут заводить семьи и иметь вполне здоровых детей. Так показывает практика, особенно заграницей. При правильном лечении и контроле болезнь эта не так сильно выражена. В той или иной степени шизофрениками можно считать всех, кто так или иначе увлечён конспирологическими теориями — заговор мирового правительства, плоская земля, рептилоиды в правительственных структурах… Игоря опять понесло. Какая семья? Он что, серьёзно подумал о семье, имея в виду Настю?! Сладкий комок при этой мысли застрял в горле. Игорь сглотнул — и комок опустился ниже, разливаясь приятным теплом по всему телу.
— Извращенец, — вслух произнёс он, обращаясь к самому себе. — И бездарный доктор. Может, Люба права, и будет лучше, если Настю переведут в другое отделение?
В эту секунду в дверь позвонили.
Игорь вздрогнул. Такое нечасто случалось, чтобы кто-то заходил к нему в гости. С соседями он не общался, довольствуясь мимолётным «здрасьте», бывшие друзья давно забыли его адрес. Игорь встал и, пошатываясь, пошёл к двери.
За порогом оказалась женщина лет двадцати пяти или чуть старше. Она молча несколько секунд смотрела на Игоря, держа за руку девочку лет семи. Та с не меньшим любопытством разглядывала мужчину.