-Все? Пошли домой?- Спросил я.
Брат вытер перчаткой лицо.
-Да. Пошли.- Ответил он и поднялся на ноги.
После он протянул мне руку и я прочитал на его лице удивление.
-Где твой правый ботинок? Или ты без него из дома вышел?!- Спросил брат.
-Ой.- Это все, что я тогда мог сказать.
Ботинок нашелся тут же, в снегу. Миша поднял его и начал вытряхивать с него снег. Пока я мялся на одной ноге. Балансируя, что б не упасть.
-На, одевай. И пошли домой. Не хватало еще заболеть.- Наказал брат.
Назад он практически вел меня под руку. Наверное, что б я не убежал от него третий раз подряд.
А дома в квартире, было так уютно и тепло…Что с нас на полу сразу же натекло две лужи. Миша прям с порогу стянул с меня куртку и отправил переодеваться. Я слышал, как он шуршит в ванной комнате. Пока я искал, что нибудь удобное и теплое. Носки отправились на батарею. Потом на кухне включился чайник.
Выходя из спальни, я услышал, как Миша чихнул.
-Что заболел?- Спросил я.
-Да не.- Ответил брат. Доставая из хлебницы печенья.
-Зачем ты засовываешь печенья в хлебницу?- Спросил он у меня.
До сих пор не понимаю. А где же им еще быть. Не в холодильнике же. Миша обычно оставляет их возле хлебницы или на столе, а я убираю в хлебницу. Так проходит наша молчаливая война за территорию.
-Ммм…Не знаю. Просто так.- Ответил я.
Брат положил печенья на стол и принялся варить кофе на двоих. А я принялся согреваться у батареи. Было как никогда уютно и тепло на душе.
Пока не пришел отец.
Когда хлопнула дверь, Миша дернулся и чуть не разлил на ноги кофе. Тогда я этого не заметил. Это я сейчас все понял. И стыжусь того, что раньше был таким невнимательным.
В коридоре на лавочке, сидел мужчина. Как я понял это и есть тот парень, который сбил Мишу.
Матвей и Михаил остались в комнате вдвоем, если не считать, конечно, мужчин возле окна. Не желательная команда поддержки. Матвей внимательно посмотрел в спину мужчинам. Не найдя ничего интересного, повернулся к Мише и томно. Вздохнул.
-Ты ведь все ему сказал?- Спросил он с пустым взглядом.
Миша, который до этого сидел в полу дреме, как будто б проснулся.
-Нет.- Только и всего ответил Михаил.
-Нет? А что не сказал?- Удивленно спросил Матвей.
-Я сказал ему только, что мать ушла от нас, потому что считала нас такими же психами, как и отец. Ну, и сам понимаешь…Нервы сдали.- Говорил Миша, практически самому себе.
-Я понимаю, живешь с таким грузом на спине…- Сказал Матвей.
Возникла молчаливая пауза. Словно у обоих закончились слова или вопросы для продолжения диалога. Часы в палате противно щелкали, отбивая такт каждой секунды. Мишу раздражало это щелканье. Оно ему волей не волей, наводило воспоминания.
Воспоминания Михаила. 12 мая, пять лет назад.
Пятница 23:00
Автобус неспешно трясся по побитым дорогам, противно раскачиваясь в разные стороны, когда колесо попадало в ямку, не многие пассажиры слегка подпрыгивали на своих местах. Качка была схожа с морской болезнью. Тебя штормит, штормит, а она все не прекращается и тебе только от одной мысли, что осталось еще полтора часа так качаться, как шпрот в банке, становиться дурно. Вот и Миша, стоя у перил и задней двери автобуса, гадал из-за чего сейчас тошно Матвею.
-Сильно плохо?- Спросил Миша, устав бесцельно наблюдать.
В ответ Матвей только отрицательно покачал головой.
Автобус был полупустой. Основной народ – пенсия, которая ехала в спереди салона и давно мирно похрапывала. Генка тоже спал, на крайнем месте, возле задней двери. Облокотившись головой о старенькое, повидавшее окно.
-Точно? Может пакет дать?- Не унимался он.
В ответ последовало только более настойчивое кивание.
-Ты таблетку пил?- Вдруг вспомнил Миша.
Матвей снова покачал головой.
-А чего? Или тебе нравиться вот так сидеть и гадать, нужно ли пакет искать?- Возмутился Миша.
Матвей же ничего не ответил. Чувствуя себя как дома, под допросом матери. На какую либо тему. Что-то из разряда, уроков, домашней работы или почему он не послушал отца.
К слову, он с самого его появления в своей жизни, не называл его отцом. Не хотел даже пытаться. Мать считала, что это из принципов, потому что он сильно похож на своего родного отца, которому дело до него никакого нет. Но тут она глубоко заблуждалась. Как женщина робкая и привыкшая любить, отдаваясь полностью в не зависимости от чего либо. Такой мужчина как Борис Сергеевич, мог спокойно пригреться в ее квартире.
Он с первого взгляда на себя, дал понять, что человек властный. И что вскоре в этой квартире будет он хозяин. Матвей тогда чувствовал глубокое разочарование. Он все еще надеялся, что мать с отцом помирятся, так как он часто говорил, что все еще любил его мать.