Славик сделал еще несколько шагов вперед, вышел из колеи и поднялся на небольшое возвышение, по-видимому, бывшее когда-то платформой. Наш мощный фонарь, именуемый в бригаде «наутилус» остался лежать в холщовой сумке, которую я оставил у входа в тоннель, а света от наплечных фонариков едва хватало для освещения дороги, поэтому исследование получалось так себе. Потолок на станции подпирали несколько чахлых колонн, которые было больше похожи на растолстевшие фонарные столбы, чем на виденные мною ранее колонны метро.
Боковые стены, до которых с трудом доставал луч моего фонаря, были облицованы маленькими квадратами плитки, цвет которой определить было невозможно, а пол был завален мусором, пылью и комьями засохшей грязи. Пытаясь очистить от мусора небольшой кусок пола, я едва не наткнулся на какой-то шалаш, упирающийся одним концом в грязную колонну. Высотой он доходил мне до пояса, его стены были собраны из всякого хлама, разбросанного по полу: куски арматур были кое-как скреплены толстой проволокой и продеты в сгнившие картонные коробки. В качестве крыши, сверху шалаша находился дырявый жестяной лист, из которого выпирали наружу острые металлические штыри.
Осмотревшись, я обнаружил еще несколько таких шалашей, стоявших чуть поодаль от первого. Выглядели все они, примерно, одинаково: редкие ржавые трубы вместо стен, которые ни от чего не защищали, сверху увенчивали дырявые листы металла и все это было переплетено стержнями толстой проволоки, которая когда-то, судя по всему, являлась жилами кабеля. Рядом с некоторыми такими конструкциями стояли маленькие металлические столбики, имевшие форму буквы Т. На верхушках таких столбиков сушилось гнилое тряпье, которое на вряд ли могло кому-то понадобиться. Выглядело все это странным, до ужаса.
Я пытался, но так и не смог вообразить кому и для каких нужд понадобилось плести такие странные жилища, в таком темном месте. Детям тут неоткуда было взяться, и вся эта фантасмагория была слишком, даже для разовых рабочих метро, которые привлекались в качестве ломовой силы при капитальном ремонте путей, который происходил время от времени.
Пока я стоял и размышлял об увиденном, продолжая водить фонариком по сторонам станции, Славка прошел мимо меня, громко и нецензурно комментируя попадавшиеся на глаза вещи. Там, где он остановился, я заметил третий шалаш, рядом с которым стояла пара высоченных резиновых сапог.
– Забирай, Максик, твой размер, – весело пошутил Борик, пнув один из них. Ух ты! А это что? Тьфу ты, я-то думал это вобла …
Говоря это Славик нагнулся и ухватив длинный шнур, на котором висело несколько сушеных тушек, судя по виду, некогда бывших грызунами, и потянул его вверх. Я лишь краем глаза успел это заметить, все мое внимание было приковано к большим резиновым сапогам. Они стояли в полушаге от славки, он теперь повернулся к ним спиной, заинтересовавшись сушеными мышами. А вот сапоги – напротив, – они повернулись и их носы теперь смотрели в Славкину спину. Я отчетливо видел, как сапоги, сперва один, потом второй, медленно изменили свое положение, также отчетливо я видел, что поверх сапог никого нет. Я только хотел крикнуть Славке, чтобы он отпустил этот чертов шнур, за который тянул и убрался оттуда, когда Славка, наконец, порвал его и мыши, или что там на нем висело, попадали на грязный пол. Он повернулся ко мне лицом, оказавшись боком к этим чертовым сапогам, и открыл рот, чтобы сказать мне какую-то шутку. В этот момент один сапог оторвался от пола и с огромной силой приложился о Славкино бедро, чуть повыше колена.
Я увидел изумление в глазах моего друга, когда он, охнув от боли, опускался на корточки, затем его глаза округлились и расширились, страх, буквально, полился оттуда. Славка разогнулся пружиной и с места рванул в мою сторону, в сторону выхода с этой станции. Как я уже упоминал раньше, Славик был невысок и упитан сверх всякой меры, я сомневаюсь, что он и в школе-то стометровку выдерживал, но в эту минуту Борик был чемпионом. Он разогнулся и пулей метнулся вперед, но, даже этого оказалось недостаточно. Когда его первая нога оттолкнулась от пола и полетела вперед, его спина и голова резко завалились назад, как будто чья-то сильная рука ухватила его за шиворот. И, не успев сделать второго шага, Славка резко взмыл в воздух и со всего маха приземлился на спину. От удара по станции прокатилось внушительное эхо, а его фонарь упав, откатился и вывалился на рельсы, чудом продолжая светить. Мои колени машинально подогнулись, для лучшего старта, а мой корпус наклонился в противоположную от Славки сторону. Я уже был готов рвануть к выходу, когда увидел растерянные и испуганные глаза моего друга. Собрав всю силу воли в кулак, я устоял на месте, продолжая светить в сторону Славика. Бросив быстрый взгляд на пол, я увидел в нескольких шагах от себя толстый, полусгнившей кусок кабеля, длинной сантиметров в сорок. Это, конечно, был не лом, но все равно, этим можно было сломать кому-нибудь ребра. В два прыжка я подскочил к нему и схватил жгут с пола, он оказался плотным и увесистым, но, когда я оборачивался обратно в сторону лежащего на полу Славки, того уже не было видно. Понимая, что этого делать не стоит, я, все же, сделал несколько шагов по направлению к тому месту, где последний раз его видел. Один Славкин ботинок соскочил с него и теперь лежал на полу, но самого хозяина нигде видно не было. Зато узкое помещение станции стало наполняться шаркающими шагами и приглушенным бормотанием, которое мне совершенно не понравилось. Звуки раздавались спереди и с лева от меня, в той стороне, куда при падении, отлетел Славкин фонарь. Я понимал, что, когда услышу шаги позади себя, там, где должен быть выход, бежать уже будет поздно, но все равно, несколько раз громко крикнул имя своего друга. Я боялся услышать ответный крик, по тому, что тогда бы просто не смог бросить его тут одного, чего бы мне это не стоило. Но ответом на мои крики была тишина. Тишина, нарушаемая лишь шаркающими шагами и бормотанием. И я побежал….