Ближе к утру Игорь снова начал стонать. Я встал, включил фонарь, вынул из рюкзака еще пару таблеток болеутоляющего, взял термос и подошел к нему. Чая оставалось на два глотка, я сказал Игорю, чтобы он допивал все. Выглядел он еще хуже, чем на кануне вечером. Глаза запали, лицо бледное, волосы слиплись от пота, хотя температура в комнате едва ли превышала восемнадцать градусов по Цельсию.
Я вернулся к себе на кровать, лег и погрузился в раздумья. Положение казалось печальным. Надежды на то, что кто-то или что-то снова откроет входную дверь, лично у меня не было. Открыть ее самим не представлялось возможным. Еды у нас не было, вода кончилась. Я прикинул, что мы сможем протянуть так еще дня два, может быть три, а дальше… Нужно было нырять в эту чертову дыру в ванной комнате и надеяться на то, что она очень скоро выведет на поверхность. Других вариантов выбраться отсюда, у нас просто не было. С этими мыслями, я снова задремал.
Проснулся я от голоса Даши. Она стояла на коленях и стучала в гермодверь, плакала и умоляла кого-то выпустить нас отсюда. Игорь громко стонал. Я подошел еще раз к тяжелой двери, закрывавшей нам выход и попробовал покрутить ручку. Чуда не произошло, за ночь ничего не изменилось.
Марина сидела на кровати и рассматривала свои ноги. Взгляд на нее, на некоторое время вывел меня из мрачных мыслей. Похоже, что в отличии от остальных, она легла спать, раздевшись до трусов и майки. Сейчас она сидела на кровати и не стесняясь остальных, рассматривала свои голые ноги в свете фонарика. На ее лице застыла гримаса отвращения и ужаса. Я подошел ближе и увидел, что ноги девушки ниже колен исцарапаны в кровь. Возможно, она расцарапала их сама, когда спала. Но я, почему-то, в этом сильно сомневался.
Подойдя к Игорю, я обратил внимание, что у него появился странный блеск в глазах. Я положил ладонь ему на лоб, лоб был горячий, никак не ниже тридцати восьми градусов.
Женя проснулся, но со своей кровати так и не встал, продолжал лежать и смотреть в темноту. Я подошел к нему.
– Послушай, ловить нам тут нечего. Дверь сама не откроется. Нам нужна еда и вода, а Игорю нужна помощь. Он выглядит паршиво. Долго тут мы не протянем. И батарейки в фонариках не вечные, – добавил я.
– И что ты предлагаешь? – мертвым голосом отозвался Женя.
– Там в ванной комнате есть провал в полу. Дыра, заполненная водой. Нужно попытаться. Евгений перевел на меня взгляд, в его глазах появился интерес.
– Ты хочешь туда нырнуть?
– Нет, чтоб тебя! Я не хочу туда нырять, я даже, думать не хочу о том, чтобы туда лезть. Но деваться-то некуда. В общем, что я предлагаю – порвем простыни на полоски, свяжем их вместе. Метра три – четыре, думаю, будет достаточно. Дальше я не проплыву. Один конец простыни я обвяжу вокруг ноги, а ты будешь держать другой конец так, чтобы он всегда был в небольшом натяжении, чтобы я чувствовал, куда мне назад выплыть.
Он еще с минуту смотрел мне в глаза, потом молча встал, подошел к Даше, которая к этому моменту перестала стучать в дверь и молча плакала возле нее, что-то шепнул ей на ухо. После этого, они подошли к незанятой кровати, стащили с нее простынь и принялись разрывать ее на полоски. Я, тем временем, вынул мобильник из кармана куртки и переложил его в рюкзак. Достал запасной фонарик, проверил что он работает. Второй фонарь был меньше и светил тусклее, чем мой основной фонарик. Но большой фонарь, кроме света, был еще и электрошокером. Китайский продавец красочно описал, что он прекрасно светит под водой, а выключенные электроды не замкнут, но проверять это мне совсем не хотелось.
Сначала, я не хотел говорить ребятам, что собираюсь нырнуть в проем и попробовать найти другой выход. Причина была. Я совсем не был уверен, что смогу туда нырнуть, не говоря уже о том, чтобы проплыть в полной темноте несколько метров, нащупывая путь руками. Черт знает, что могло оказаться в этой яме, а влететь головой в кусок арматуры мне очень не хотелось. На то, что ко мне на помощь кто-то придет, если под водой со мной что-то случится, я тоже не рассчитывал. Но свалить по-тихому было неправильно.