На этот раз, первым шел я, так как единственным источником света был мой фонарь. Женя с Дашей старались не отставать. Мы прошли по тоннелю и вышли в тамбур. Направо из него вел дугообразный коридор, оканчивающийся «душевой», а короткая лестница наверх вела в комнату с двумя койками и столом.
– Нужно, все-таки, поискать Игоря с Мариной, – сказал я.
Ребята на это предложение промолчали. Я завел их в комнату наверху лестницы, щелкнул выключателем. Лампочка под потолком загорелась.
– Посидите тут, а я попробую пройти по коридору до той комнаты, где мы оказались заперты. Если свет погаснет, никуда не выходите, просто сидите на месте, я скоро вернусь.
В глазах Жени была усталость и безразличие, в глазах Даши я прочитал страх. Если свет погаснет, им придется сидеть в полной темноте. Но я должен был вернуться и поискать остальных. Мне тоже было страшно. Фонарик остался один, второй, с электрошокером мне пришлось оставить в комнате, где мы спали. Не рискнул я с ним опускаться в воду. И теперь вся надежда была на последний фонарь, который пережил погружение, но светить после этого стал гораздо тусклее. Возможно, внутрь него попала вода, а быть может, в нем просто сел аккумулятор. В любом случае, он мог погаснуть в любой момент и тогда темнота и пустота поглотят меня. А добираться на ощупь мне будет ох как не просто.
Я старался двигаться быстро, почти бегом. За несколько минут дошел до тамбура с запертой гермодверью в комнату, где мы последний раз видели Игоря и Марину. Я посветил фонарем в оба иллюминатора по бокам от двери, постучал кулаком. Долго всматривался сквозь мутные стекла. Временами, мне, даже, начинало казаться, что в комнате тускло горит фонарь, но сколько я ни всматривался, так и не смог в этом убедиться. Дверь была, по-прежнему, заперта, если внутри кто-то и был, то он никак не пытался привлечь мое внимание. Я пересек тамбур и вышел к двери в душевую. Постоял на пороге, пошарил по комнате лучом фонаря.
Мне показалось, что, когда мы уходили из комнаты в прошлый раз, каталки на колесиках стояли вдоль стен, теперь же они сгрудились возле одной стены с облезлым коричневым шкафом без дверей. От этой мысли меня отвлекла тупая боль в затылке, я снова ощутил на себе этот пристальный, злобный взгляд. Только теперь я был один. И находился на грани паники. «Последний рывок», – убеждал я себя. Я быстро осмотрю две оставшиеся комнаты и вернусь к остальным ребятам. Главное не оборачиваться, иначе я перестану себя контролировать.
Решительно войдя внутрь, я направился к первой двери. Дверь в гардеробную, как я про себя назвал ее, была открыта, не считая виденных мною ранее развалившихся тумб, тут было пусто. Я подошел ко второй двери, где, как я помнил, стоял огромный круглый стол с таким же светильником на потолке. Дверь оказалась заперта. Я несколько раз с силой потянул металлическую ручку на себя, до боли в пальцах. Безрезультатно. Тогда я стал стучать в дверь кулаком:
– Игорь?! Марина?! Вы здесь?!
Дверь была обычной металлической, звук моих ударов гулко отдавался эхом в замкнутом помещении. Без сомнения, если за дверью кто-то был, он должен был слышать удары в дверь и крики, но мне никто не ответил. Я до боли ушиб кулак и выронил фонарик. Он упал, мигнул, но продолжал светить. У меня сердце замерло, сейчас только не хватало остаться без света.
Когда я нагнулся, чтобы подобрать свой фонарь, то увидел, что в щель двери снизу идет узкая полоска света. Я закрыл свой фонарь ладонью и присмотрелся, – да, за дверью определенно горел свет. Но я точно помнил, когда мы были тут прошлый раз, Игорь несколько раз щелкнул выключателем, а свет так и не зажегся. Теперь же свет горел. Я постоял у двери, прислушался, потом приложил ухо к двери, но ничего не услышал.
Ну что ж, я сделал все, что мог, пора было возвращаться к Жене с Дашей. Я вышел обратно в тамбур. На этот раз, я светил только себе под ноги, так как уверенность, что из-за окна, рядом с запертой дверью, за мной наблюдают, меня уже не покидала. Быстрым шагом я преодолел круглый коридор и вышел к тамбуру, ведущему в комнату, где меня ждали остальные ребята.
Свет в комнате, по-прежнему, горел. Вид у Даши и Жени был испуганным.