Мы переглянулись, и по лицам своих товарищей я понял, что каждый испытал тоже самое. И тут неожиданно Женя сказал:
– А давайте спустимся по этой лестнице? – Там был ветер, а значит, где-то внизу есть выход. Возможно, он гораздо ближе, чем тот, через который мы сюда попали.
Даша стояла с закрытыми глазами, видно она еще не пришла в себя. Но, к моему удивлению, она согласилась с Женей. Лично я, предпочел бы вернуться обратно и попытаться пройти другим туннелем. В любом случае, их оставалось всего два и какой-то из них вел к выходу на поверхность. Я был уверен, что самая короткая дорога та, которую знаешь. Но потом вспомнил, что впереди, по ходу движения, нам еще не раз встретится развилка. Игорь провел нас сюда по этим разветвлениям быстро и, практически, не задумываясь. Но тогда нас было пятеро и у каждого был фонарь, теперь же дорогу освещал только один фонарик, который светил все тусклее и тусклее.
– Хорошо, согласился я, – давайте спустимся и посмотрим, что внизу этой лестницы.
Мне не хотелось говорить остальным, что батарейки в фонаре, скорей всего, на обратную дорогу уже не хватит. Лестница выглядела не больше пол метра в ширину с металлическими ступенями и металлическим поручнем. Ее ступени под небольшим углом уходили вниз. Евгений шел первым, держа в руке ржавый багор, за ним шла Даша, я снова шел последним, стараясь светить фонарем так, чтобы ребята видели ступени перед собой.
Когда мы начали спускаться вниз, мне показалось, что света от моего фонаря стало больше. Я никак не мог понять с чего бы это, ведь других источников освещения в туннеле, по-прежнему, не наблюдалось. Женя довольно бодро отсчитывал ступени вниз, мне, даже, пришлось пару раз попросить его не торопиться, – хватит с нас и одного со сломанной ногой. При мысли об Игоре и Марине я почувствовал сильный укол совести, фактически, мы бросили их. С другой стороны, – что нам оставалось? Мы искали их в комнате с запертой дверью, но их там не было. Выйти они не могли, проплыть мимо меня, тоже вряд ли. Во всяком случае, в отличии от остальных, я, хотя бы, попытался искать Игоря и Марину. Я честно прошел до конца туннеля, где он оканчивался тупиком, и поискал их там. Если там их не было, оставалось одно, – они как-то прошли мимо нас и направились к выходу из бункера. Получалось, что это они бросили нас, а не мы их. Вот только, я никак не мог выкинуть из головы запертую дверь в ту комнату, окрашенную в белый цвет, со странным круглым столом. Там было много коробок со старыми марлевыми бинтами в шкафу, возможно, выбравшись из комнаты Игорь и Марина решили перебинтовать поврежденную ногу, наложить шину… Но тогда, почему они ушли молча? Я посмотрел на толстый металлический прут в руках у Жени, который заканчивался острым жалом. Был бы у меня в руках этот багор раньше, я бы попробовал открыть дверь, за которой горел свет.
Погруженный в эти мысли, я продолжал спускаться. Примерно через каждые пять – семь метров, ступени, ведущие вниз, переходили в пологие площадки и через несколько шагов, снова начинались ступени. Мы прошли уже пять или шесть таких лестничных пролетов. Я начинал жалеть, что не настоял на своем, чтобы мы вернулись к развилке коридора, так как теперь, на обратном пути, нам предстоял долгий путь с подъемом наверх и, вероятно, в темноте. А в том, что возвращаться придется, я уже не сомневался.
И тут лестница кончилась. Мы оказались в небольшой продолговатой комнате с закругленным потолком, как в туннелях метро. Пол в комнате был металлическим, но самое главное, на потолке комнаты горели светильники. Я выключил фонарь и стал осматриваться. Комната была шириной метра три и длинной в семь-восемь метров. По всему периметру стен стояли узкие столы, на которых находились гипсовые бюсты Ленина. Среди гипсовых, попадались и металлические, судя по цвету, – бронзовые. Еще в комнате висели портреты Ленина и Сталина, и стояли ряды высоких шкафов с бумагами. За ними, на стене, я увидел фанерную доску, на которой были аккуратно закреплены и пронумерованы штыки от винтовок. Эта доска просто мечта любого коллекционера, от одного взгляда на нее у меня загорелись глаза и пропала усталость. Пусть я не являюсь коллекционером, но знаю, сколько все это стоит. А состояние у штыков было образцовым. На столе, под штыками, были расставлены фонари. Огромные металлические фонари, которые теперь уже нигде не купишь. Рядом с ними, в промасленной бумаге, лежали стопки толстых круглых батареек, которые, скорей всего, уже тоже не выпускались. Да, здесь определенно было чем поживиться.
От мыслей про мародерство меня отвлек новый поток сквозняка, после которого снова настал приступ паники. Только что я рассматривал штыки, фонари и батарейки, как вдруг мне стало настолько неуютно, хотелось одновременно бежать и забиться под стол, я был готов выпрыгнуть из собственной шкуры, лишь бы это прекратилось. И это, чем бы оно не было, прекратилось также внезапно, как пришло. Я покрутил головой, отыскивая ребят. Женя побелевшими пальцами вцепился в край стола с бюстами вождей пролетариата, Даша сидела на корточках, обхватив голову руками. По всей видимости, досталось всем.