Я спустился первым, затем помог спуститься Даше, которую Женя галантно пропустил вперед. Похоже, что люк вывел нас в очередной коридор, только на этот раз не в темный, как все остальные, а в светлый и чистый. И воздух тут казался свежим. Мы, определенно, были недалеко от выхода. Как только мы покинули трубу с двумя люками, ощущение невесомости прошло, мы снова твердо стояли на ногах. Но появилось новое чувство. Я так и не смог понять его природу. Пожалуй, его можно было назвать чувством нереальности. Мы стоим втроем, на бетонном полу. Видим бетонные стены туннеля, ярко освещенные лампами на потолке. Но все равно, иррациональное чувство нереальности происходящего не покидало меня. И еще, я заметил, что пока мы находились в трубе, моя одежда высохла и больше не липла к телу.
– Тут что-то не так, высказал общую мысль Евгений.
Мы с Дашей промолчали, ответить было нечего.
– Пойдемте вперед, только не спешите, – посоветовал я.
И мы двинулись по коридору. Пройдя вдоль него, примерно, пятьдесят метров мы услышали музыку. Звучал простой мотив, который показался мне смутно знакомым, еще через несколько шагов коридор поворачивал направо под прямым углом. Мы повернули по нему, и музыка стала громче. Я, наконец, понял, что играет. Звучала старая песня «луна-луна, цветы-цветы», я не помнил уже в чьем исполнении, а впереди показалась вертикальная полоса света. Свет тут же ударил по глазам, которые привыкли к темноте за сутки, проведенные под землей.
Постояв немного, привыкая к дневному свету, мы двинулись дальше. Впереди тоннель заканчивался огромными двухстворчатыми воротами, которые были заперты на цепь с наружной стороны. Цепь свободно болталась, позволяя одной створке ворот немного распахнуться. Но, вместо радости, оказавшись на поверхности, я испытал страх. Мне, почему-то, казалось, что нам не нужно выходить в эти ворота, меня тянуло обратно в темноту туннелей, пройти и вернуться тем путем, которым мы зашли в этот бункер. Тут, даже воздух пах как-то иначе. На одной створке двери крупными трафаретными буквами было выведено: «Сторожевая зона. 19-я мотострелковая орденов Ленина и Суворова дивизия имени Серго Орджоникидзе».
Из-за дверей, где-то в отдалении, слышались голоса и обрывки фраз, доносился смех. Кто-то подпевал песне «городские цветы» и звенел чем-то металлическим. Мы с Женей переглянулись, похоже, он тоже не горел желанием выглядывать наружу, но у Даши, при виде солнечного света, буквально сорвало крышу. Она ловко протиснулась в щель между створок ворот, сделала несколько шагов вперед и закричала:
– Люди! Люди!
Голоса тут же умолкли, наступила пауза, которая длилась несколько секунд, затем разделся резкий окрик:
– Стой! Стрелять буду!
Мы не видели обладателей этих голосов, сквозь щель мы с Евгением могли разглядеть только узкую полоску леса и кусок забора, огороженного колючей проволокой, да несколько непонятных автомобилей, выкрашенных в ядовито-зеленый цвет. Даша стояла в паре шагов от нас, но снаружи. Яркие лучи солнца искрились на ее волосах, сверкали в глазах. Она выглядела очень красивой – тонкий профиль, улыбающееся лицо, смеющиеся глаза, грязная футболки и модные джинсы с дырками на коленках.
Продолжая улыбаться, Даша сделала еще один шаг в сторону говоривших. Женя попытался поймать ее за футболку, но не дотянулся. И в этот момент прогремел выстрел. На джинсах, туго облегающих бедро девушки, появилась новая дырка, откуда толчками выплескивалась кровь.
Даша пронзительно вскрикнула и упала. Послышался топот сапог. Судя по звукам, к нам бежали сразу несколько человек. Больше мы ничем ей помочь не могли. Я развернулся и первым бросился бежать по коридору, Евгений побежал следом. Мы успели добежать до поворота как раз в тот момент, когда сзади раздались крики, предупреждающие, что в нас будут стрелять. Но мы уже забежали за угол.
Не сбавляя хода, мы бежали обратно к люку. Я, буквально, пролетел эти несколько метров вверх по металлическим ступеням и посторонился возле входа, давая возможность Жене влезть внутрь. Вдвоем мы налегли на поручень и потянули крышку люка на себя. Тяжелая крышка с хлопком встала на место. Мы несколько раз повернули круглый поручень до отказа, после чего убедились, что просто так крышка люка уже не откроется.
И снова мной овладело неприятное чувство невесомости и потерянности в пространстве. Мне казалось, стоит отпустить руки от поручня люка, как меня поднимет к потолку или мое тело рухнет вниз. Низом теперь казался дальний люк этой комнаты. Уши снова были набиты ватой.