– Дай посмотреть, – я указал на мятую книгу в черном кожаном переплете, зажатую в руке Антона.
– Нельзя, Макс, это вещ-док, – участковый продолжал улыбаться. Да, кстати, и кассету отдай, это, тоже, можно использовать как вещественное доказательство. У тебя же на одной кассете ночное задержание и этот допрос, да?
Я молча вынул из камеры дорогую TDK и протянул участковому. Отвечать не хотелось, в тот момент мне, почему-то, стало очень обидно.
Этой же ночью Антон отвез подростка домой и больше не приезжал. Мне никаких указаний не давали, и я понял, что тут больше не нужен. Утром, первым же автобусом, я уехал обратно в город. Перед отправлением я все ждал, что вот-вот напротив остановится красная девятка и я увижу красную бейсболку «Детройт», но этого не случилось. Что ж, обойдусь без благодарности, не в первой. На следующий день я приступил к своим, уже ставшим привычными, обязанностям и проработал так недели две, или чуть дольше. Иногда, смотря в объектив камеры во время очередной съемки, на мгновенье мне казалось, что я вижу улыбающуюся рыжую девушку в ярко-синем платке, в эти моменты я вздрагивал, едва не роняя дорогую видеокамеру. От глаз Анжелы такое бы точно не ускользнуло, и она бы выпытала из меня все, это она умела. Да и Вадим бы, заметил мое состояние. Но моих старых друзей больше не было рядом, мы разлетелись, как бабочки на лугу и поделиться своими мыслями мне было не с кем.
В конце месяца я уже стал забывать о своей минувшей поездке, но меня неожиданно вызвал к себе в кабинет Евгений Афанасьевич.
Я вбежал в кабинет к начальнику, так как его тон по телефону требовал моего немедленного появления. И я явился. Я не сразу увидел товарища капитана, он сидел не на своем привычном месте – в потертом кожаном кресле, стоявшем во главе длинного стола для совещаний, начальник сидел на диване, стоявшем у него в кабинете на случай ночных дежурств. Его рубаха была по пояс расстегнута, в кабинете пахло коньяком и потом.
– Садись, – бросил мне начальник, указывая на одно из двух кресел, стоящих напротив дивана.
Я сел. За все свое недолгое время работы, я первый раз видел его в таком виде.
– Будешь? – Евгений Афанасьевич постучал пальцем по полупустой бутылке с коньяком, я отказался.
– Ты ж Антона знал, да? Это племянник мой. Был, – икнув, продолжил капитан. Утром тело нашли, мне час назад сестра позвонила. Застрелился он, значит. На озере застрелился. Его мальчишки местные видели, как он по озеру плыл с пистолетом в руке, как Чапаев, – горько усмехнулся капитан, а на середине озера он ствол приставил к голове и застрелился. Представляешь?
Я такого не представлял. Странно, глупо и нелогично. Начальник, как будто прочитал мои мысли:
– Думаешь глупо, да? Вот и я тоже думаю глупо. Им, сначала, не поверили, мало ли, чего пацаны навыдумывают, а потом машину его нашли. Возле озера. Водолазов вызвали. Ну и его самого наши, – рассказывая это, капитан налил себе пол стакана и залпом выпил, – все как они говорили, выходит. В общем, я тебя, что спросить-то хотел, ты же к нему в прошлый раз ездил и что-то там снимал для него, верно? Расскажешь? А то сестра какую-то чушь несла, про книгу какую-то, гадалок местных и про девушку, которую он любил и за которую все отомстить пытался. Она-то понятно, не в себе сейчас. Так расскажешь?
Что я мог рассказать? Про девушку, снятую на камеру, но которую так и не нашли? Про молодого-старого мужчину, одетого, то в деловой костюм, то в залатанный плащ? Про то, что до сих пор вижу ту девушку с улыбкой на лице в объектив своей камеры? Посторонним людям про такие вещи не рассказывают, тем более, своему начальству. Я рассказал все, что мог и вышел, оставив капитана наедине с бутылкой и воспоминаниями. А вскоре, я ушел и с работы, я, наконец, нашел то, чем по-настоящему хотел заниматься, свое призвание.
Часть 5
Полночь разбитых надежд
Если вдуматься, то все началось сразу после ухода жены или гражданской супруги, называйте, как хотите, просто Николай не сразу это осознал. Догладывался, но мыслил он, на тот момент, как человек разумный и рациональный, а рациональные люди во сверхъестественное не верят, – поправьте меня, если ошибаюсь.
С Татьяной он прожил вместе, без малого, четыре года – и именно, что «без малого», ведь в ее возрасте уже во всю задумываются о детях, да и Николай с каждым годом уже не молодел. Тридцать восемь лет – это, знаете ли, уже не шутки, да и Татьяна всего на пять лет моложе. Говорят, что со вторым дитем уже проще, но для первого ребенка время-то уже поджимает.