– Нет, но мне очень надо!
Мужики переглянулись.
– Я заплачу, – быстро вставил Иван, вынимая правой рукой портмоне из наружного кармана.
Кошелек упал в пыль, перед ногами растерянного мужчины, что несколько изумило бородачей, но реакция от них последовала не такой, как ожидалась.
– Ну пошли, раз надо! – бросил Ивану тот, что поменьше.
Гвоздин, пытаясь не отставать от своих провожатых, боковым зрением заметил большой черный внедорожник, припаркованный у дальнего конца забора, упирающегося в глубокий овраг.
– «Дорогая машина! Простому смертному такое не по карману!», – успел мысленно отметить Иван, и тут же его взор уперся в лица двух людей, понуро стоявших возле черного автомобиля. Один из них уже почти-что старик, – «да не почти, а именно – старик, сними с него дорогой костюм и шляпу, и увидишь древнего старца», – пронеслось в голове у Ивана. Второй мужчина был на много лет моложе своего компаньона, но в таком же деловом костюме, не скрывающем, однако, бугры мышц, распирающие костюм во все стороны.
– «Ишь ты, и не жарко же им в такое-то пекло», – подумал Иван, с уважением глядя в сторону черного внедорожника с одинаковыми буквами на номерном знаке. Судя по номеру, хозяева автомобиля прибыли в Борщовку из самой Москвы. Накаченный верзила посмотрел на Ивана ничего не выражающими пустыми глазницами, в то время, как невысокий, хорошо-одетый старик, проводил Ваню долгим и оценивающим взглядом, да не просто так, а скорее – завистливо.
– «Чему завидуешь то?», – подумал Иван, снова переводя взгляд на внушительный черный джип.
В доме целительницы было жарко. Кондиционеры тут – либо не работали, или отсутствовали вообще и люди как-то обходились без них. Интерьер хибары был более, чем скромный: покосившийся трехногий стол, одним концом упирающийся в стену, с дрянными, выцветшими обоями, плетеная люстра под потолком, да проржавевшая койка с дырявым матрацем, – на нем-то и сидела великовозрастная целительница, устремив цепкий взор не куда-нибудь, а на правую руку Ивана.
– Ну-ка стой! Ближе не подходи! – глаза у женщины сузились, в голосе звенели стальные ноты, заставившие Гвоздина замереть на месте.
– Рука, – нерешительно глядя на целительницу, попытался сформулировать Иван, не подготовивший свою речь и теперь заметно растерявшийся.
– Знаю! – оборвала Акимовна, – знаю, сам виноват!
Ваня, не ожидавший от хозяйки подобного приема, вконец расстроился и растерялся, а перед ним, как два истукана, выросли бородачи, отделявшие несчастного от суровой женщины.
– Сам виноват! – повторила целительница, – чего ты взял у нее, а? – ее вопрос прозвучал строго и гневно, как будто бы Иван сам был повинен в случившейся неприятности.
– Деньги взял. Но я не хотел… она мне их насильно впихнула, – «эге, да у того паренька – Сереги, голос-то был не в пример тверже», – послышался у Ивана в голове совершенно чужой, неприятный голос.
– «Души ее! Бей ее!», – Иван спохватился, но, к счастью, и эти слова прозвучали только лишь к его голове.
Суровые бородачи не могли этого слышать и тем не менее, они угрожающе придвинулись вплотную к Ивану.
– Что взял – то и верни! – продолжала напирать со своей койки старая женщина, – хочешь вернуть все, как прежде – верни Ей то, что забрал!
С этими словами бородатые здоровяки вытолкали Ваню на порог и, продолжая подталкивать, довели его до маленького красного внедорожника, уныло смотрящегося на фоне огромного черного джипа. И поделать тут Иван более ничего не мог, оставалось одно – возвращаться в город ни с чем и пропадать!
– «Где же я найду-то теперь, ту странную цыганку с заправочной станции?», – думал приунывший Иван, помогая себе левой рукой с трудом забраться на сиденье автомобиля, – «да и черт с ней, с цыганкой-то, а деньги-то ее теперь как найти?», – одолеваемого никчемными и унылыми мыслями, громыхая подвеской по ямкам и ухабам, ничего не спросивший Николай, повез Ивана обратно в город.
– «Интересно, что с ним?», – подумал Николай, но вслух вопрос задавать не стал, – ему были до лампочки все тяготы и переживания Ивана.
Обратная дорога, вопреки ожиданиям, заняла вдвое меньше времени, чем показывал навигатор. Коля ехал легко и бездумно, не обращая внимания на дорожные ямы и камеры сканирования скорости автомобиля, – «если Ванька молчит, то мне-то какое дело!». А Иван молчал, ибо о том, как же ему теперь жить дальше, никакого ответа в голове не было. Да и кто мог сказать, посоветовать, если уж и Акимовна прогнала, – «выставила за порог, как какого-то прокаженного!».
Дома Иван решительно напился, осознавая все мыслимые и немыслимые последствия предстоящего беспамятства. Выбор был невелик: либо пострадает он сам, или от его руки пострадают ни в чем невиновные люди, – простой ответ для человека обычного, но нынешний Иван уже давно перестал быть героем. «Будь, что будет!», – с этими мыслями, пьяный и безвольный, он откинулся на подушку дивана, – дело было сделано…