— Остановитесь! — сказал он. — Разрешение отменяется.
Оказалось, что власти Парижа вспомнили о несчастном портном Рейхельте, спрыгнувшем за несколько месяцев перед тем с этой самой площадки. Никакие просьбы и доводы не помогли: прыжка так и не разрешили.
А между тем парижский аэроклуб и многие заинтересованные лица очень хотели увидеть прыжок с русским ранцем-парашютом Поэтому Ломачу предложили поехать в Руан, где через реку Сену построен мост высотою в пятьдесят три метра.
Вот с этого-то моста и пришлось прыгать Владеку Оссовскому. На обоих берегах реки собралось много на роду. Когда Оссовский прыгал и на раскрывшемся парашюте спускался на воду, его ловко подхватывали катера, а зрители приветствовали громкими криками и рукоплесканиями.
Из описания этих опытов во французском журнале «La lecture pour tous» видно, что ранец выбрасывал купол парашюта на воздух в 4/5 секунды. Затем купол, полностью раскрывшись, начинал спуск. Он опускался очень медленно — всего 1,58 метра в секунду. Это можно было объяснить малым весом Оссовского (60 с лишним килограммов).
Сразу после руанских прыжков Оссовского, первого опыта свободного прыжка с легким ранцевым парашютом, группа коммерсантов хотела учредить акционерную компанию для выработки, усовершенствования и распространения моих парашютов. Но для этого я должен был присутствовать в Париже лично. Ломач сообщил мне об этом телеграммой и просил готовиться к отъезду в Париж. Я выхлопотал все для отъезда за границу и получил отпуск в театре. Тем временем вернулся и Ломач с целой кипой газетных вырезок о русском парашюте.
— Итак, вы готовы? — говорил он мне. — Смотрите же, мы едем через неделю!
Однако прошла неделя, прошла и другая, а мы не уехали. Мой отпуск подходил к концу. Я волновался. Уже и товарищи стали подтрунивать надо мной. Наконец у меня с Ломачем произошло объяснение.
— Я требую от вас категорического ответа: едем мы в Париж или нет?
— Хорошо, — сказал он после некоторой паузы, — я вам отвечу прямо: мои денежные обстоятельства сильно изменились и я не могу идти на такие расходы.
— Но что же будет с парашютами, которые вы увезли?
— О парашютах вы не беспокойтесь — я их оставил у своего доверенного лица. Они в надежных руках.
— А пошлину за французский патент вы внесли?
— К сожалению, у меня не хватило средств.
— Такой пустячной суммы? Значит, он аннулирован?
— По всей вероятности. Но что же делать?
— Да, — сказал я, — делать, конечно, теперь уже нечего Ясно одно: мне с вами надо было быть более осторожным… Прошу вас вернуть мне мою доверенность, которую вы употребили во зло.
— Но позвольте! Это оскорбление!
— Доверенность, я вам говорю, или я…
Должно быть, вид у меня в эту минуту был не особенно ласковый, так как Ломач струсил и быстро стал доверенность из ящика письменного стола.
— Извольте, извольте, — пробормотал он, протягивая мне бумагу.
Я быстро вышел из кабинета. Больше с этим человеком я никогда не встречался.
Ранцевый парашют «РК-1» образца 1914 года. (Фото автора).
Так я и не поехал в Париж. Но я не жалею об этом: какой бы акционер, коммерсант из меня вышел! Жалко другое: два моих парашюта так и остались за границей, у какого-то «доверенного лица, в надежных руках». Не были ли это руки иностранной разведки? Ведь события последних лет довольно ясно показали правдоподобность такого предположения. Почему не могло быть этого и тогда? Так или иначе, но факт остается фактом: со следующего, то есть с 1913 года за границей уже появляются парашюты ранцевого типа.
Конечно, Ломач только прикинулся банкротом. На самом деле его контора продолжала существовать. И думается, что он неспроста заинтересовался парашютной новинкой, довел ее до испытания, а убедившись в ценности прибора, просто сбыл его своим зарубежным хозяевам.
Наступил 1914 год. Разразилась империалистическая война. В России построили эскадрилью четырехмоторных бомбовозов системы Сикорского по образцу его самолета «Илья Муромец». Таких самолетов тогда еще не было нигде за границей. Один из командиров этих самолетов, летчик Г. В. Алехнович поднял вопрос о том, чтобы команды «муромцев» снабдить парашютами.
Первый в мире многомоторный бомбовоз «Илья Муромец».
Меня снова пригласили в Инженерный замок.
— Куда же вы пропали? — встретили меня. — Сейчас нам очень нужны ваши парашюты. Только делайте их с боковой ручкой. Они должны стоять на самолете у двери. При опасности надо прицепить лямки к подвеске, надетой на человека, взять за ручку аппарат, выскочить из самолета и другой рукой открыть парашют.