Построились, по порядку номеров рассчитались. В полной тишине старшина доложил Поборцеву точно по уставу:
- Товарищ старший лейтенант, по вашему приказанию рота построена. В строю находятся...
* * *
Врачи разлучили Кузю и Слободкина. В лесу стояло несколько тщательно замаскированных палаток. Над ними витал резкий запах лекарств. Медики пустили в ход все свои зелья, лишь бы побыстрее вернуть в строй всех раненых, перераненных, отравившихся всякой всячиной, просто ослабевших.
Слободкин оказался в палатке один. Как только ему сделали перевязку, он почувствовал усталость, с которой уже не мог справиться.
"Не вставать, не ходить..." - это к нему относится или нет? Скорей всего не к нему, а может быть...
С этой мыслью он и уснул. Спал долго, наверное целые сутки или даже больше. Проснулся от звука двух голосов.
Один из них сразу показался Сергею очень знакомым. Прислушался. Ну конечно же дружка его хрипловатый глас!
Где-то совсем рядом, за колеблемой ветром стенкой палатки, кто-то, скорей всего врач, строго допрашивал Кузю:
- Вы сколько дней без врачебной помощи?
- Не знаю, доктор.
- Не знаете? Тогда я вам скажу. Три недели у вас осколок в мышце ноги, минимум! С этим не шутят. Что с вами делать прикажете?
- Осколок достать, меня отпустить...
Слободкин решил идти на выручку к другу. Поднялся, добрел до соседней палатки, присел перед входом на корточки. Из-за спины доктора на него смотрели глубоко ввалившиеся, потускневшие глаза Кузи. Тот увидел приятеля, сделал движение, чтобы подняться, но смог только улыбнуться - руки врача властно легли на его плечи.
Врач обернулся, сердито поглядел на Слободкина. Кузя незаметно подал знак: отчаливай, мол, но ненадолго, конечно, сам понимаешь.
Пришлось Слободкину отступить, а потом снова сделать попытку увидеться с Кузей. На этот раз возле Кузиной палатки нос к носу встретился с Инной Капшай.
- Надо же такому случиться!- воскликнул Сергей. - Все-таки, значит, прямиком в наши драгоценные ручки? Ну как он?
- Это вы с дружком поговорите,- сказала Инна.
- А врач?
- Врач записал: две недели постельного режима - и то с учетом военного времени, а вообще-то... Но вы лучше скажите, что задумали? Пришли обсуждать план совместного побега, признавайтесь? Я подыму сейчас крик на всю Белоруссию...
- Боже упаси! Откуда вы взяли?
Оттеснив Инну, Слободкин все-таки прошмыгнул в палатку.
- Ну как ты тут?
- Нормально. Вот лекарства, вот склад металлолома.- Кузя скосил глаза в сторону белой тряпицы, на которой лежало несколько осколков, похожих на антрацит.
- Значит, была операция?
- И ты туда же? Операция, операция! Да оно само из меня повылазило.
- Не верьте ему,- вмешалась Инна, - такие операции в нормальных условиях под общим наркозом проводят.
- Ну вот, теперь пошел разговор об условиях! Сказали бы лучше, что слышно. Самолеты есть?
- Самолеты, самолеты! - снова перебила Кузю Инна. - Вы же ранбольной, понимаете? Теперь уже по-настоящему, не как там.
- Самолеты есть? - повторил свой вопрос Кузя.
- Есть,- ответил Слободкин.
- Честно?
- За кого ты меня принимаешь?
- Тогда сегодня.
- Куда ты торопишься? Еще не все из леса вышли. Полежи денек-другой, все образуется, и тогда решим.
Слободкин поймал себя на мысли, что оба они действительно ни дать ни взять самые настоящие заговорщики. Инна, раскрыв рот, слушала и только всплескивала руками:
- Вы с ума сошли! Совершенно сошли с ума!..
Кузя не обращал на нее никакого внимания. Его сейчас интересовали самолеты, и только они одни.
Инна вышла из палатки, и они остались вдвоем. Кузя немедленно перешел на шепот:
- Ты не подумай, что я шучу. Сегодня же ночью меня не будет.
- Кузя, ты же взрослый человек.
- Мое слово твердое, ты знаешь. Не затем я сюда пробивался, чтобы в госпиталях отлеживаться.
- А раны твои как?
- Если пустят, как на собаке позарастают. А ты-то как?
- Так же и я.
- Сам самолеты видел? Действительно новые?
- Видел. Новые. Только что с завода. Даже лаком пахнут,- приврал Слободкин, хотя отлично понимал, что никаким лаком пахнуть самолеты не могут.
Знал это превосходно и Кузя, поэтому сказал одно только слово:
- Брехун.
- Ну ладно, не будем спорить по пустякам. Да и шутки понимать нужно. Ходить можешь?
- Сколько угодно.
- Верю, верю. Но не сейчас. Вот стемнеет, я за тобой приду. Согласен?
- Не согласен.
- То есть как это?
- Брехун. Не придешь.
- Ну не веришь - как хочешь.
- Я верю, когда правду говоришь, не верю, когда врешь.
- Я вообще никогда никого не обманывал.
- Поклянись.
- Мы с тобой не рыцари и не дети.
- Поклянись,- настаивал Кузя.
- Ну ладно, клянусь, черт с тобой.
- Вот это другой разговор. Вдвойне приятно это от тебя слышать.
- Почему же вдвойне?
- Во-первых, поклялся, во-вторых, грубо со мной говоришь.
- Непонятно.
- Только с совершенно здоровыми людьми говорят вот так, с больными нежно обращаются.
Кузя оставался Кузей даже сейчас. Спорить с ним было бесполезно.
- Так, значит, клянешься?
- Твоя взяла, поклялся уже, но остаюсь при своем мнении.
- Мнение твое меня в данном случае не интересует. Теперь настала очередь Слободкина обижаться, и он сказал:
- Не интересует - тогда ищи себе в выручалы кого-нибудь другого, а я...
- Нет, нет! Мне нужен именно ты.
- Почему же именно?
- Ты сам ранен.
- Моя рана - царапина.
- Разные раны бывают, разные царапины, не будем считаться. И вообще, давай ближе к делу. Во сколько заходишь?
- В двадцать три ноль-ноль.
- Вот теперь я вижу, ты действительно друг. Схлопочи где-нибудь сапоги, совсем человеком будешь.
- А твои?
- Мои куда-то упрятали. Сюда только попади!.. Слободкин обещал Кузе что-нибудь придумать.
- В крайнем случае рвану без сапог. А еще лучше - сходи к Браге и все честно скажи. Он для благородного дела из-под земли достанет.
Слободкин направился к Браге, хотя мало верил в успех своей миссии.
Узнав, в чем дело, Брага замахал было руками, но когда услышал, что сапоги нужны не кому-нибудь, а опять Кузе, заговорил совсем по-другому:
- Не лежится ему? Ясно! Разве такой улежит, когда рота в бой идет? Ты, например, улежал бы?
- Не улежал уже.
- Ах, хлопцы, хлопцы, ну що мени з вами робыть? А? Цэ вам не каптерка в Песковичах.
Поворчал-поворчал, потом вдруг спрашивает:
- Сорок перший?
- Не помню, товарищ старшина...
- Кто за вас помнить должен? Старшина, конечно. Ну тогда знай - сорок перший.
Брага посетовал еще немного на трудности обстановки, потом сказал:
- Пошли.
Они отправились, конечно, в каптерку. Это учреждение немедленно возникало там, где появлялся старшина. В лесу ли, в болоте ли, расположились на ночной отдых или дневной привал, уже через десяток минут после остановки старшина занят делами ОВС - обозно-вещевого снабжения. Сначала собирает все в одно место "лишнее" - у кого портянку сверхкомплектную, у кого подковку к сапогу, у кого что. Глядишь, и малая походная каптерка уже начинает работать. Все предвидит, все учтет старшина - и когда ты без сапог останешься, и когда без скатки. Все предусмотрит, на каждый случай припасено у него словцо, которое посолоней, и на каждый случай доброе.
- Чтобы это в последний раз!
- Понятно, товарищ старшина.