– Верно. Я забыл. Расскажешь, что снилось?
Она съежилась и залезла обратно под одеяло.
– Это было ужасно!
– Понимаю. Но сны надо рассказывать, чтобы они не сбылись.
– Такая мерзкая штука с длиннющими щупальцами, она делала больно.
Я задрожал, но сохранил внешнее спокойствие. В комнате должен быть хотя бы один взрослый.
– Как делала, рыбка?
– Вот тут вот. Очень холодно.
Она указала на грудь, и в неярком свете лампы я разглядел нечто знакомое. Прикоснулся к пижамке – она была пропитана слизью. Я попросил ее снять маечку и увидел два маленьких красных круга в области сердца. Дочь их не замечала.
– Все еще холодно, – сказала она, трогая кожу груди.
Я достал из шкафа новую пижаму и переодел ее.
– Все, малышка, теперь сон не сбудется. Спи спокойно.
– Оставь свет, – приказала она.
– Хорошо. Спокойной ночи, рыбка моя, – я поцеловал ее в лоб и встал. Сердце бесперебойно стучало, из темного угла подкрадывалась паника. Дочка вдруг сказала:
– А ты боишься темноты?
Меня аж передернуло. Я вспомнил слова Дори: «Ты боишься темноты, парень?»
– Папа? – она ждала ответа.
– Да.
– Потому что там живут монстры?
– Нет никаких монстров. Спи.
Я вернулся в спальню. Барми делала вид, что спит. Меня охватила ярость. Я грубо ее растолкал.
– Ты где была?!
Она сонно разлепила глаза.
– Чего? Ты что кричишь?
– Твоя дочь орала как резаная. Только не говори мне, что не слышала.
Она смотрела с осуждением.
– Слышала, но ты же пошел проверить.
– Ага, да. То есть тебя не волнует, что случилось?
– Видимо, ей приснился кошмар. А чего ты так взбесился? Ты сам-то спал?
В ее глазах отразилось беспокойство. Но меня не проведешь.
– Не переводи тему. Лучше скажи, где ты была. Когда я очнулся, в постели тебя не было.
Она промолчала. Наверно, придумывала, что сказать.
– Я вышла в туалет.
– Неправда.
– Милый…
– Зачем ты врешь мне? Ты вышла в туалет, услышала крик дочери, но не бросилась на зов, и откуда-то знала, что я пошел проведать ее.
– Ты в чем-то меня подозреваешь? Говори быстрее, я очень устала.
В голосе слышалась издевка. Давай, обвини меня, а наутро я скажу доктору, что ты стал больно мнительный. Посмотрим, кому он поверит… Нет, дорогая, я не такой дурак.
– Ладно, спи, утром поговорим.
– Так что там с малышкой? Она в порядке? – уже более ласково спросила она. Хитрая лиса.
– Да. Просто кошмар.
– Это у нее в папочку, – пробубнила Барми и отвернулась. Я успел заметить улыбку на ее наглом лице. Что бы это значило?
***
В кабинете доктора Палтуса слишком темно. Тени от жалюзи перечеркивают лицо врача, делая его уродливым. Он отощал и стал еще страшнее.
– Все не так плохо, как я ожидал. Результаты меня удовлетворяют, – он говорит о ночи, проведенной в клинике сна. – Назначу вам новым препарат.
– Я не хочу спать.
– Это не снотворное. Но что значит «не хочу спать»? Сон необходим человеку, а вам тем более. Сон лечит лучше любого лекарства.
Снова он что-то записывает. Да сколько можно?! Я подхожу и вырываю листок из его тощих рук.
– Посмотрите мне в глаза, доктор Палтус, и скажите: насколько я выгляжу здоровым? Может, в моем случае сон вовсе не лечит? По-моему, он меня убивает.
Доктор перепугался не на шутку, он даже вскочил и отбежал в другой конец кабинета, но поняв, что я не собираюсь нападать или вытворять еще более странных штук, он уселся обратно и взял новый листок со стола.
– Пожалуй, выпишу другой препарат.
Я не собираюсь пить эти чертовы таблетки. Им не удастся заманить меня в сон. Все они прекрасно понимают, что меня там ждет, и желают ускорить конец. Ага, хрен вам.
Две ночи я провел без сна, шатаясь по комнате и периодически проверяя дочь, чтобы ничто (или никто) не беспокоило ее нежный сон. Раз существо добралось до нее, я больше не сомкну глаз. Нет. Рыбка может спать спокойно.
На третью ночь Барми сказала:
– Сколько ты уже не спишь, милый? Долго это будет продолжаться?
– Я не знаю.
– Почему бы тебе не выпить новые таблетки, назначенные доктором Палтусом?
– А ты бы этого хотела, да? – я начинаю злиться, но это не ее вина. Сейчас меня раздражает абсолютно все.
– Ну… да. Ради твоего же блага.
– Не сомневаюсь.
Барми садится на край кровати и подзывает меня к себе.
– Поговори со мной. Чего ты боишься?
Я плохо соображаю и выпаливаю ей все.
– Много всего. Того, что я не проснусь. Того, что проснусь слишком поздно и малышке причинят вред. Того, что опять увижу спрута, который сосет жизнь из моего сердца.
Барми терпеливо слушает и слегка приподнимает одну бровь.