- Так он же их того... - Илья сделал ещё неприличный жест, показывая, что Шустов уж точно не будет обходительным джентльменом.
- Так и они не девочки. Должны кумекать... - развёл Травкин в ответ руками, расплываясь самой безобидной улыбкой. Кто сам ищет себе приключений на пятую точку, тот не должен потом роптать на судьбу, ведь так?
И вот теперь Илюха понимал, что видел девчонок одним из последних. И после него их мог лицезреть разве что Шустов, с которым и стоило провентилировать этот вопрос, как только развод на работы будет завершён. Но, прежде чем прижать ушлого водилу в тёплом уголке, Илюхе пришлось сразу по прибытию в штаб галопом мчаться к замполиту, подполковнику Катину, которому, видимо, уже доложили об инциденте со всеми вытекающими.
- Разрешите войти? - Седельский бодро щёлкнул каблуками на пороге кабинета начальства.
- Входи, входи и расскажи, что у нас тут случилось вчера во время твоего дежурства, - оторвался от чтения "Советского спорта" замполит и с неизменной улыбочкой на круглом лице воззрился на Илюху.
- Во время моего дежурства на территории штаба происшествий не было, - бодро отрапортовал тот, глядя куда-то чуть повыше Катинской лысины. Ещё Пётр Первый говоривал, что солдат должен иметь вид бодрый и придурковатый. Вот Илюха и "включил дурака", не выкладывать же всю подноготную высшему руководству? По идее, девчонки и дальше КПП не должны были проскочить, не то, чтобы там до штаба. Но ведь и не штатовские шпионки они, на морде лица написано.
- А посторонние были на территории? - хмыкнув, подполковник всё же решил взять быка за рога и расставить акценты.
- Так точно. Две гражданских особы.
- И что?
- Напоили чаем и отпустили. Холодно же было. Ну, русское гостеприимство...
- Гостеприимство, значит, - в глазах замполита играли чёртики. Илюха тоже понимал, что тот от смеха уже с трудом сдерживается, но "лицо держал". Комедию надо было ломать до последнего.
- Ладно, иди. Потом решим, что с тобой делать.
- Есть, идти.
Осталось только ещё раз щёлкнуть каблуками и удалиться. Вот теперь сиди и гадай, далеко ли матушка "губа".
Шустова Илья заловил тут же в штабе, когда тот бегал подписывать вчерашние путёвки.
- Слышь, воин, разговор есть, - кивнул Седельский вёрткому водиле, когда тот пытался прошмыгнуть мимо дежурки.
- В чём проблема-то? - отшатнулся тот от Ильи, словно кролик от удава. - Иди куда шёл.
- Давай побазарим. На "Гранате" ведь ты был вчера вечером?
- Был, не был, тебя чё - парит? - Шустов хотел было свалить, но Илья преградил ему дорогу:
- Ты девку угрохал, а мне под монастырь? Скажи спасибо, что не запалил Катину.
Шустов сплюнул прямо на пол, только вчера выдраенный с бензином молодым Стригой:
- Не было никаких девок, и я у вас не был. Просёк?
- И Травкин тоже в свидетелях...
- Да чё ты ко мне пристал? Ну, был, ну, повёл я их наверх. Не целочки, сами подмахнуть должны. Одна чё-т на лице изображала, но беленькая ваще готова была. Так не успел я штаны снять, начгар затявкал снизу, что мне весь кайф пообломает, коль я ему на пятнадцать ключ не рожу за пять минут. Ну, я и сказал шмарам, чтоб ждали, а я, мол, ща подгоню и закуси и бухла. А как пришёл - подруг уж сдуло.
- Врёшь, - в предельно грубой форме произнёс Илья.
- Да, вот те зуб. На! Вот те ключ, сам пошмонай. Там и ништяк весь нехаванный, - и, сунув Седельскому прямо в руку золотистый ключ на двойном колечке, Шустов поспешил "испариться".
Вашу тётю во всех позах! Только спустя минуты две Илюха сумел осознать, что ему сунул в руку ловкий сослуживец. Вот уж, кто этим ключом подставил его так, что "мама, не горюй"! Ведь последние "пальчики", если что, останутся на ключе не Шустовские и даже не добряка-художника Вани Махова, который отдал тому ключ, не подозревая, каким боком это ему может вылиться, а его, Седельского, и отвечать за всё, значит, тоже ему. Поэтому стоило хотя бы сходить в триста третий кабинет, осмотреть на месте, врёт Шустов, приукрашивает, или же говорит всё, как на духу. Наказав Стриге "пасти" вход и не зевать, Илья поднялся на третий этаж. Коридор был пуст. Вот и вторая дверь по левой стороне, как раз после подсобки с пожарным и уборщицким оборудованием. Седельский повернул ключ и тёмное, без окон, помещение мастерской художника распахнулось перед ним. С трудом нашарив справа на стене круглый выключатель, Илья вдавил верхнюю кнопку и тусклая шестидесятиватка, обиженно мигнув, засветилась под потолком.
Да, в целом Шустов не наврал, расходились только детали. "Раздавленный" "мерзавчик" в совершенно пустом состоянии валялся грудью прямо на недорисованном плакате о роли армии. Рядом лежала довольно таки помятая открытка, с которой, судя по всему, и сводился по клеткам классический профиль бойца в каске. Штук с десяток печенюшек сорта "сливочные" были разбросаны тут же, частично искрошенные на более мелкие кусочки. На небрежно отодвинутом ободранном стуле висел тёмно-зелёный женский жакет с тремя золотистыми пуговицами. Под стулом наблюдалось уже явно попользованное изделие номер два. Судя по всему, окрик начгара всё же застал Шустова уже во время процесса, и остановиться тот, естественно, не смог.