- Причуда охотника? Это напоминает народные предания и сказки про фей и эльфов, - сказала Фрида. - Нельзя ли посетить это место вечером при свете луны? Может быть, это то самое, Найэл, что тебе надо для танца
призраков, который ты задумал.
- Всего навсего часть разбитой стены, - сказала леди Уиндэм. - Не думаю, что при взгляде на нее у кого-то возникнет желание танцевать. Возможно утром... хотя если вы желаете посмотреть вид...
Лорд Уиндэм сверил свои часы с каминными часами в гостиной, после чего леди Уиндэм поспешила взять зонтик от солнца. Угрюмые, сосредоточенные, со страдальческим выражением лица крестоносцев, измученных тяжелым походом, они повели нас на террасу: в первых рядах, размахивая малаккской тростью, шел Папа с новой твидовой кепкой на голове.
Наконец на смену бесконечно долгому, томительному дню пришел вечер. За изнурительной прогулкой к роще и осмотром дома последовало чаепитие, на котором подали нечто крепкое и неудобоваримое, и прибытие еще нескольких гостей, приглашенных только на эту церемонию. Папа никогда не прикасавшийся к чаю, почувствовал необходимость принять что-нибудь бодрящее. Селия увидела, что его взгляд устремлен в сторону столовой.
Вопрос в том, насколько хорошо я знаю Чарльза? Придет ли Чарльз на выручку? Или просьба дать мне виски в четверть шестого дня может показаться странной со стороны отца новобрачной? Конечно, на случай крайней необходимости наверху есть фляжка, но было бы крайне досадно прибегать к ней так рано. Селия знала, что именно такие мысли занимают Папу. Она направилась к стоявшей у окна Марии и дернула ее за рукав.
- Я знаю, что Папа хочет выпить, - прошептала она. - Есть надежда?
Мария встревожилась.
- Это не слишком удобно, - прошептала она в ответ. - Здесь ничего не пьют до обеда, да и тогда только шерри. Разве он не захватил свою фляжку?
- Захватил. Но она понадобится ему позже.
Мария кивнула.
- Я постараюсь добраться до Чарльза.
Чарльза нигде не было видно, и Марии пришлось отправиться на поиски. Волнение Селии все возрастало. До начала седьмого Папа никогда не выдерживал. Ему как младенцу была необходима соска. Неизменно в одно и то же время он испытывал потребность в виски и если не получал своего, весь его организм разлаживался.
Вскоре Чарльз появился вместе с Марией. Он подошел к Папе, наклонил голову и что-то тихо сказал ему. Затем оба покинули гостиную. Селия вздохнула с облегчением. Должно быть в таких вещах между мужчинами существует полное взаимопонимание.
- Ваш отец не притронулся к чаю, - сказала леди Уиндэм. - Он дал ему остыть. Я распоряжусь вылить старый и налить свежего. Куда он ушел?
- По-моему Чарльз показывает ему картины в столовой, - ответила Селия.
- Там нет ничего достойного внимания, - заметила леди Уиндэм. - Если ваш отец хотел посмотреть Винтерхальтера*, то он висит на верхней площадке лестницы, но освещение сейчас не годится для осмотра картин.
Обязанности хозяйки не позволили ей продолжить разговор, а Папа вскоре вернулся в гостиную с выражением ласковой невинности на лице.
В четверть седьмого раздался удар гонга, означавший, что настало время переодеваться к обеду, и утомленные гости равно как и хозяева уединились в своих комнатах. Найэл бросился на кровать и закурил сигарету. В эту минуту она была ему также необходима, как кокаин наркоману. Внизу он уже курил, но курить там и здесь, одному в пустой комнате - совсем разные вещи.
Едва он закрыл глаза, как в дверь осторожно постучали. Это была Фрида.
- Я не могу найти свои вещи, - сказала она. - У меня огромная спальня, совсем как в Версале*, но нигде нет никаких следов моих бумажных пакетов и почтовой сумки. Могу я позвонить?
- Да, - сказал Найэл. - Но не отсюда. Тебя не должны видеть в моей комнате.
- Верно, - сказала Фрида. - Они все думают, что я твоя мать. Разведенная жена Папы. Поди тут разберись, но иногда это нам на руку.
- Возмутительно, - сказал Найэл. - Почему тебе обязательно надо кем-то быть?
- Эти люди любят ко всему приклеивать ярлыки, - сказала Фрида. - Будь паинькой, спустись вниз и поищи мою почтовую сумку. Где-то ведь она должна быть. Я хочу принять ванну. У меня изумительная ванная комната со ступеньками. Стены увешаны эстампами Маркуса Стоуна*. Истинный символ викторианской эпохи. Мне нравятся такие дома.
У Найэла не хватило смелости позвонить. Или распрашивать слуг. После долгих поисков он, наконец, нашел почтовую сумку Фриды. Она стояла внизу в гардеробной рядом с несколькими сумками с клюшками для игры в гольф.
Он поднимался с ней по лестнице, когда одетый к обеду лорд Уиндэм появился на площадке, вперив взгляд в свои часы.
- Обед через пятнадцать минут, - пробормотал он. - У вас ровно пятнадцать минут на то, чтобы переодеться. Что вы намерены делать с этим мешком?
- В нем кое что есть, - сказал Найэл. - Крайне дорогое...
- Кролики, вы сказали? - рявкнул лорд Уиндэм. - Никаких кроликов в этом доме. Позвоните Вогану. Воган их заберет.
- Нет, сэр, - сказал Найэл. - Нечто дорогое для... для моей матери. Он поклонился и пошел дальше по коридору.
Лорд Уиндэм проводил Найэла пристальным взглядом.
- Странный юноша, - пробормотал он. - Композитор... Париж... Все они одним миром мазаны. - И он поспешил вниз по лестнице, чтобы сверить свои часы с часами первого этажа.
Ванную комнату Фриды заполняли клубы пара. Она стояла в ванной и намыливаясь с головы до пят, громко пела. При виде почтовой сумки она издала победный клич.
- Молодец, - сказала она. - Повесь платье на дверь, малыш. От пара складки разгладятся. Бумажные пакеты я нашла. Они все до единого лежали в нижнем ящике шкафа.
- Тебе бы неплохо поспешить, - сказал Найэл. - До обеда осталось всего пятнадцать минут.
- Какое наслаждение это мыло. Коричневый виндзор. Добрая, старомодная марка. Я захвачу его с собой. Они не хватятся. Потри мне спину, ангел мой, вот здесь, между лопатками.
Найэл изо всех сил натер Фриде спину ее потрепанной мочалкой, после чего она одновременно открыла краны горячей и холодной воды, и мощный поток хлынул в ванну.