— Господи, что это?! — воскликнул один из них.
Существо имело силуэт человека, но и руки, и лицо его были скрыты под густым слоем темной копошащейся массы.
— Это… пауки! — выдохнул второй охранник.
Пауки покрывали человека с головы до ног. Они сыпались с него на пол и тут же взбирались обратно. Это было жуткое зрелище.
Охранники одновременно выхватили оружие. Их руки заметно тряслись.
— А ну стоять! — гаркнул старший.
Но существо и не думало останавливаться.
— Забавный побочный эффект, — хрипло проклокотало оно. — Я все пыталась искусственно создать феромоны, чтобы управлять пауками. Но теперь, похоже, мой организм сам вырабатывает необходимое вещество. Паучки слушаются меня, словно я — их королева!
Существо вытянуло руки вперед.
Пауки посыпались с него дождем, и перед остолбеневшими охранниками очутилась худенькая, неестественно бледная девочка в грязной и мокрой одежде. Девочка с трудом стояла на ногах. Но охранники не успели рассмотреть ее как следует. Пауки хлынули на них черным потоком. Охранники, мгновенно забыв об оружии, дико крича, пытались стряхнуть с себя тварей. Но все напрасно. Пауки густо облепили их тела… и начали кусать.
Глава двадцать шестая
Не морочьте мне голову!
Сквозь сон до Никиты донесся далекий крик сестры:
— Вонючка, подъем! Или ты решил, что малолетнему герою-любовнику положены особые привилегии?!
Никита открыл глаза… и чуть не свалился с дерева.
Он лежал, свернувшись калачиком, на толстой ветке прямо напротив распахнутого окна своей комнаты. На подоконнике перед ним сидел Апельсин и всем своим видом давал понять, что хозяин — «старший в доме кот» — окончательно спятил.
Никита был абсолютно голый. И ничего не помнил о том, как оказался на дереве.
— Никита, ты меня слышал?
Мальчик резко встал, удерживая руками равновесие. Снизу на него во все глаза таращилась зловредная старушенция Никанорова, которая целые дни напролет проводила на лавочке у подъезда. Никита и не подумал прикрыться. Он прыгнул, пронесся над головой старушки, влетел в комнату — кот рванул с подоконника — и, плюхнувшись на кровать, юркнул под одеяло.
— Господи, ну и райончик! — презрительно фыркнула Никанорова, переехавшая в этот дом всего месяц назад. — Предупреждали меня, что тут живут одни наркоманы!
Никита уткнулся лицом в подушку и притворился спящим.
— Ты уже встаешь? — спросила Марина, заглядывая в комнату.
— Встаю, встаю, — вяло проговорил Никита.
— Давай быстрее, завтрак уже готов.
И сестра скрылась за дверью. Никита, вскочив, натянул спортивные штаны и, громко зевая, поплелся в ванную. Там он привычным движением включил холодную воду, а затем повернулся к зеркалу.
Остатки сна тут же улетучились.
Его щеки и подбородок покрывала самая настоящая иссиня-черная щетина. Никита поспешно запер дверь на защелку. Затем перевел дух и вновь заглянул в зеркало.
Щетина!
А ведь еще вчера на его лице был лишь легкий пушок! Никита провел рукой по подбородку. Значит, изменения продолжаются? Ладно, щетина — не самый худший вариант развития событий. В конце концов, когда-нибудь она все равно должна была появиться. Только Никита не ожидал, что так скоро.
Мальчик достал из шкафчика коробку с новенькой, недавно подаренной электробритвой. Вот и пришло ее время! Кто бы еще знал, как ею пользоваться. То есть, в принципе, он много раз видел, как бреется отец. И бритва у него почти такая же…
Никита с тяжелым вздохом включил бритву и легонько провел ею по щеке. Осталась чистая и гладкая полоска кожи. Вроде ничего сложного. Он побрил щеки и подбородок. Так, теперь полагается смочить лосьоном. Никита вылил на ладонь немного приятно пахнущей жидкости, также подаренной сестрой, растер между ладонями и прижал к щекам.
И, не удержавшись, громко завопил от нестерпимого жжения.
В дверь ванной тут же постучали.
— Ты чего там орешь? — обеспокоенно спросила Марина.
— Не… ничего. Все в порядке, — пролепетал Легостаев.
И такое придется терпеть каждое утро?! Кошмар! Покончив с умыванием, он отправился на кухню. За столом сидела одна Марина. Перед ней дымилась большая чашка кофе — и больше ничего. Сестра быстро писала в ежедневнике, изредка отхлебывая из чашки. Для Никиты стояли яичница, тосты и большая кружка кофе.
— А где родители? — спросил брат, усаживаясь за стол.
— Мама уже ушла, а отец еще и не приходил.
Марина оторвалась от работы и повела носом.
— Чем это пахнет?