Их лица выражали согласие и блаженство.
Я вежливо отказалась. Человек обиженно посмотрел на меня.
– Девчонки-девчонки! – сказал он медленно и очень горько вздохнул. – Вот и как с вами быть, если вы по-честному не даете?..
– А с проститутками никак? – умильно пропела Бонечка.
Человек обиделся еще больше.
– Мы же это, не лохи. Мы, типа, это… по любви хотим.
– В смысле: бесплатно, – сказала Бонечка и подмигнула мне.
– Ты че, проститутка что ли?! – вскинулся человек и снова посмотрел на меня. – Эй! Погоди-ка, погоди…
Он честно попытался остановить вращение комнаты в том месте, где я сидела, – желая провалиться сквозь землю. Прищурился, отклонил назад голову.
– Х-е-е-е-ей! – сказал он, расплываясь в златозубой улыбке. – Так я ж тебя знаю!
Я засмущалась и воссияла одновременно: поклонники меня узнавали редко, хотя на Гостевой хвалили за интервью. Готовая рассыпаться в благодарностях, я искоса глянула на Элину.
«Вот тебе сила телевидения! – радостно думала я. – Выкуси! Мои фанаты меня и так узнают!»
Человек что-то гавкнул. Его слова еще не успели проявиться в моем сознании, когда ослепительно улыбаясь, я выдала в меру пылкий и в меру скромный ответ:
– Правда?! Меня вообще-то редко узнают…
– Тебя же Матрица трахает! – в унисон со мной, сказал человек.
«Кого ты привел из клуба».
Когда проспавшись после очередной страстной ночи, Макс обнаруживал что Красавица превратилась в Чудовище, Принцесса в Золушку, а Василиса в лягушку, он не подскакивал с диким воплем, как сделал бы какой-то слабонервный сопляк.
Только не Макс, нет!
Он улыбался девушке, он говорил: «С добрым утром!», он спрашивал, что она ест на завтрак и уходил на кухню, поставить чайник. Затем, со словами: «Лежи-лежи, не вставай!» он шел бриться в ванную, откуда делал короткий телефонный звонок.
Через какое-то время, входная дверь открывалась и женский голос кричал:
– Сюрприз! – и прямиком устремлялась в спальню. – Солнышко, вставай!
– Э-э! – выскакивал недобритый Макс. – Погоди, не ходи туда…
На этом сказка для той, что в спальне кончалась.
– Что за хрень?! Ты еще кто такая?! – орала другая девушка, сотрясая голосом бетонные блоки. – Ах, ты гад!..
– Максим! – пищала испуганная жертва, пока Макс героически удерживал ту, что к нему явилась.
Прощальная сцена, обычно, была короткой…
Удостоверившись, что дверь подъезда захлопнулась, а девушка на самом деле, ушла. Макс осторожно отогнул занавеску и выглянул из окна. Полуголый, в темно-синих пижамных штанах, он был хорош, как Арес. Сухой, мускулистый, смуглый… Стоя спиной ко мне, он смотрел в окно, не подозревая, что его вид творит со мной.
Обычно, он просил о таких одолжениях Ирку, но сегодня та уехала раньше, чем Макс проснулся. А то, с чем он проснулся, требовалось немедленно удалить. Из памяти и кровати.
И он попросил меня.
– Вот это я вчера нахуярился, – Макс повернулся, скрестив на животе руки и его грудные мускулы упруго вздулись, словно шерстяные мячи. Я спешно опустила взор долу. Похоже, он не испытывал затруднений, демонстрируя оголодавшим женщинам свое красивое тело.
– Мама дорогая, – закончил Кроткий, явно успев уловить мой взгляд.
– Я знаю, как выглядит похмелье, – буркнула я. – Ты не был пьян!
Макс улыбнулся, неотразимой улыбкой бабника.
– Что ж, ладно! Я не был пьян… Страшные бабы в постели стараются за двоих. Понимаешь, о чем я?
– Согласно научным исследованиям, – сказала я, не до конца уловив, что именно он имеет в виду, – когда мужчина держит девушку за своего пацана, у нее смазывается пол. Она становится абсолютно непривлекательна. Для всех мужчин. Не только для одного конкретного. И ей просто не для кого стараться в постели. Понимаешь, о чем я?
Он оперся ладонями о подоконник сзади и неприветливо посмотрел на меня.
– Мне тебя трахнуть или извиниться?!
Я уставилась на его живот с хорошо прочерченными косыми, его мощные волосатые сиськи и машинально ответила:
– Трахнуть.
– Хэ-э? – выдохнул Макс.
В детстве, совсем еще маленькой девочкой, я видела как собака с лаем летящая через пустырь к своему хозяину, проглотила пчелу, так же стремительно летевшую ей навстречу. Примерно такие же глаза сделал Макс, тяжело осев на задние лапы. Едва не свалившись с подоконника, он сильно ударился локтем и выругался так, что цветы на обоях увяли. Потирая локоть, он злобно посмотрел на меня. На лицо возвращались краски.
Стало ясно: этот кобель багровый, обойдется без ветврача.