Я встала, решив, что должна помочь женщинам. На каждое мое плечо опустилось по длани и я вновь села, повинуясь мужской доминантной мощи.
– Вы трахались? – спросил Макс прямо.
– Нет! – ответила я.
– Я Диму спрашиваю.
Дима медленно облизал губу и посмотрел на него, как на рожок с мороженным.
– А вы?
– Нет! – ответил Макс коротко.
Я, протрезвев, уставилась на него в упор; не столько пораженная, сколько уничтоженная. Дима ухмылялся все шире.
Я встала, перелезла через него, не желая даже прикасаться к Кроткому. Тот был слишком занят: этикетку на водке читал. Мне не хотелось ему мешать.
– Учитывая те прекрасные вещи, что он бубнил, мы занимались любовью, – сказала я Диме.
«Наверное…»
Ангелина ЗЛОБИНА
«Наверное, мне не следовало бы этого делать… Хотя бы потому, что Лариска – моя родная и единственная тетка. Впрочем, это неважно: я все равно это сделала.
Я спросила, что делать, если тебе нравится один чужой муж. А она ответила:
– Если чего-то хочешь, пойди и возьми это.
– А как же его жена? – невинно спросила я.
– Жена – не стена, – заявила Лариса. – Слушай, или помогай или сгинь – хоть под ногами не путайся!
Я пожала плечами и ушла с кухни: я всегда была послушной девочкой.
– А я знаю, чей муж тебе нужен! – заявил вечно-сопливый Димочка, отворачиваясь на миг от телевизора..
Кузен был жутко занят тремя делами сразу: смотрел видик, шмыгал носом и жрал. Маленький Юлий Цезарь! Я показала ему средний палец, вздохнула и, погруженная в свои мысли, машинально взяла мандарин.
– МА-МА! – словно сигнализация, взвыл Димочка. – А Линка мандарины ворует!!!
– Не ворует, а берет! – непререкаемым тоном оборвала Лариска. – Мы все – семья! У нас все должно быть общее. Понял?
– Что за жизнь у тебя? – презрительно рассуждала моя мамаша. – Вечно одна. Муж целыми днями в командировках.
– Зато, ни в чем не нуждаюсь, – отрезала Лариса. – Еще и тебе помогаю.
Минута молчания. Затем виноватый Ларискин голос:
– Ну, Оленька… Прости, ляпнула не подумав.
Всхлипы.
– Опять сейчас будут реветь вдвоем, – недовольно буркнул Димочка. – А я есть хочу!
Все десять лет своего существования, Димочка только и делал, что хотел есть.
– Ты же лопнешь, деточка, – лениво сказала я, держа перед собой мандарин и глядя поверх него на Димочку. Он был так же мало похож на Олега, как я.
Димочка, метнул в меня ненавидящий взгляд.
Я не придала ему большого значения и уставилась на экран. Димочка, как и все нелепые маленькие обжоры, обожал героические саги.
– Боже, какая чушь!
– Сама ты – чушь. Тебе тринадцать. А папе – тридцать один.
– Надеюсь, героя в конце застрелят!..
– Тогда еще пистолетов не было! Они на мечах дерутся.
Логика у Димочки была железная. Как и желудок. Подумав, я достала из сумки «Баунти» и отдала ему. Подозрительно на меня покосившись, он разорвал упаковку.
– Мы с твоим папой просто друзья, кретин.
На кухне витал сигаретный дым. Недорезанные салаты были отодвинуты в сторону, мама и Лариса сидели, обхватив чашки с чаем и плакали «за жизнь». Я скромно притулилась на краешке стола и попросила сигаретку. Мне, конечно же, не дали, но я стянула ее сама, пока они читали лекцию о вреде курения.
А потом, расстрогались, гладя мои волосы и с удовольствием вспомнили, как мы попали под дождь и какой-то сердобольный, очень красивый молодой человек, восхитившись ими, предложил нам свой зонтик и проводил до дома.
С улицы послышался рокот мотора.
– Скину-ка я ему свои косоньки…
– А скинь! – разрешила Лариска. – Все равно доходы в семье останутся. Вякнет – прижмем за педофилию.
– Все равно будет гулять, – высказалась моя маменька. – Я даже и не знаю, что мужику нужно дать, чтобы он не шлялся.
– Я, зато, знаю, что у него нужно отнять! – зло сказала Лариса.
Засвистел, переливаясь, звонок и Димочка понесся открывать входную дверь, едва не снеся жирным плечиком ту, что вела в зал.
– О-о, гости! – радостно воскликнул Олег, заглядывая на кухню. – Ну, как дела на личном фронте? Женихов много? – осведомился он, подмигнув мне.
– Я ее из дома не выпускаю! – отозвалась вместо меня мама. – Ты помнишь Коковирину? В тринадцать с пузом ходит!
– А Линка тебя влюбилась, па! – вмешался Димочка, которого, ну никто не просил открывать рот.