Разумеется, меня тоже перекосило. Сначала от ревности, потом от оскорбленного тщеславия, что меня он хоть и узнал, но решил этот факт не афишировать. Потом от его одежды – такое ощущение, что у него не только вкуса нет, но он еще и дальтоник. Ярко-малиновая олимпийка и ярко-синие штаны.
Я позвонила Ксю и спросила, а что по этому поводу скажет бабушка.
– Не знаю, как бабушка, а я тебе рекомендую лечиться током. Ты что – соска тупая? Так и веди себя соответствующе! А уважающая себя баба на твоем месте… Я резко себя зауважала, встала и поехала домой, проигнорировав два предложения «подвезти» от каких-то сальных типов. Через час мне начинает звонить Светланка. На домашний.
– Ты дома??? А-а-а! Он у тебя!!!
Ни фига себе наглая! Такого даже мой бывший себе не позволял! Оказывается, Костя ушел «в туалет» и не вернулся. Уже полчаса прошло! «Соски волнуются! Ха-ха!» Можно подумать, ты – нет, дорогуша… Ну куда он мог деться? Не в унитазе же утонул. Встал и ушел: скучно ему стало. Я тоже так «в туалет» хожу. И отыскав в наших характерах еще одно сходство, я сразу приободрилась и счастливая легла спать: все-таки не одной мне сегодня плохо. Нас, таких, много!»
«Чокнутые бабы бандитов».
Все еще подрагивая от пережитого стресса, я торопливо набивала заметку. Чуви мрачно ворчал. Никак не мог сосредоточиться на работе. На столе то и дело начинал звонить телефон.
На улице, после утреннего солнышка, разыгралась буря.
– Возьмите уже кто-нибудь трубку! – возмутился Полковник. – Мало нам вас двоих, теперь еще и чокнутые бабы твоих бандитов!..
Я сделала вид, что пишу.
– Редакция! – произнес Тимур.
Между его широких бровей пролегла складка.
– Елену? А кто ее спрашивает?.. – он послушал. – Нет-нет, она была сегодня, но уже ушла… Домой ей перезвоните… Конечно! Всего вам доброго!
Он бросил трубку и через плечо взглянул на меня. Я вскинулась.
– Эта баба – чокнутая! Я видела много чокнутых баб…
– Одну из них даже в зеркале, – вставил Чуви.
– … но эта – вообще больная. Каждый раз рассказывала мне историю их знакомства по-новому. И историю расставания – тоже. Я там, если что, рядом стояла… Но чем чаще она рассказывает, тем более альтернативным становится счастливый конец!..
– Ты думаешь, если она прочтет это, – Тимур кивнул на мой монитор, где висела законченная заметка, – ей станет легче понять, что между ними произошло?
– На нее мне как раз насрать, – я потерла ладонями лоб и показала шею. – Видишь это? Это Кроткий меня вчера.
Тимур ужаснулся.
– Господи… Я думал, у тебя Кан вампир.
– Смешно!..
– А что случилось-то?
Я горько и глубоко вздохнула. Тимур погладил мою ладонь. Даже Чуви перестал язвить и сел ближе. Только Полковник, верный себе, сделал звук диктофона громче и продолжал расшифровывать свое интервью.
С малолеточками, в малиновой олимпийке, был настоящий Костя. Из «СКА-Нефтянника». Тот, который по словам Светланки, был «второе в городе, Лучшее в мире блядво». Нелепый и безопасный. Макс был один, весь в черном, суровый, как Смерть с косой.
Сидя на табурете у бара, он молча курил, не сводя с нас глаз. Злой, трезвый и напряженный. Словно не заплатил налоги и теперь не мог спать спокойно. Я первым делом подумала на налоги, потому что Макс ни с кем не знакомился и не отвечал, когда девушки пытались знакомиться с ним. Было налицо, что у него «пропало желание».
Он явно пытался поймать мой взгляд.
Я делала вид, что его не вижу. Отчасти из вредности, отчасти из-за Светланки, которая ела стейк. Ножом и вилкой! К счастью, ей было не до меня. Сидя спиной к нему, она вообще балдела. Была глубоко уверена, что Макс глядит на нее. В этом мнении ее укрепляла подруга Аня; помесь Табаки со звукоотражателем. Млея от важности своей миссии, она следила за тем, что делает Макс и интерпретировала все так, чтобы Светланке было приятнее.
В общем, мы все очень миленько проводили время.
По словам Ани, Макс только на одну Светланку смотрел, но подойти стеснялся, – не доверял своим пылающим чувствам. Не зная, как еще откровеннее подбодрить стеснительного братка, Светланка решила заказать ему песню. Макс все сидел и смотрел. Курил и молчал. Светланка пила и вызывающе гоготала. Обстановка медленно накалялась. Сидя у стенки, я никак не могла встать так, чтобы выйти из-за стола, не напоровшись на один из столовых приборов. Взгляд Кроткого становился все тяжелее.