Хороший был рецепт. Только не всегда годный, когда бесплатно живешь в принадлежащей ему квартире.
– Если хочешь, – ответил мой визави, пылая ко мне той чистой светлой любовью, которую может испытывать лишь случайный попутчик, – переезжай к нам! Мы с подружкой как раз пытаемся кого-то найти, что не так просто, потому что я – гей и меня не любят мужчины, а она прелесть и ее ненавидят женщины.
Я рассмеялась и почесала лифчик.
– Я тоже женщина, если ты не понял.
– Ты в нее просто влюбишься… – он хохотнул, – в противном гетеросексуальном смысле.
Я сомневалась. Он принялся живописать преимущества. В частности, свою безвозмездную помощь по части стиля, знакомство с кучей интересных людей, бесплатный вход во все клубы, благодаря их с подругой профессиям и кучу всего-всего, что я мечтала, но не могла иметь.
Я как раз записывала его телефон в блокнот, когда дверь в нашу уютную клубную комнатку распахнулась и на пороге встали два молодых человека.
Их внешность, суть и жизненную философию можно было бы обозначить коротким словом: быдло.
– Пидоры есть?! – рявкнул тот, что повыше и вытянул грязную шею из потрепанной куртки.
Красивое Андрюшино личико заострилось. Глаза широко раскрылись. Мальчик, которого с детства учили танцам, вряд ли способен защищать свою ориентацию кулаками. Все остальные тоже вдруг замолчали. У меня затряслись колени. Такое же молчание я слышала как-то раз в Сеуле. Когда ротвейлер-мутант пытался достать меня из такси.
И почему-то подумалось: не Макс ли их подослал? У него бы вполне хватило воображения сунуть двум обшарпанным быдлоганам пару купюр и выдать наводку. Я обозлилась. Какое дивное совпадение. Он предвещал мне проблемы и вот они.
– Пидоры?..
– Это которые с мужиками трахаются?
Я вопросительно посмотрела на тощего упыря. Упырь чуть кивнул в ответ. Я покивала, грустно склонила голову и вскинула руку. Грешна, мол, я. Трахаюсь с этими противными волосатыми тварями.
Стены дрогнули от громкого, немного нервного, смеха. Даже вошедшие против воли заулыбались, но прежде, чем они смогли взять серьезный тон, руку вдруг подняла и Сонечка.
– И я.
За нею, словно очнувшись, руки стали поднимать все. А здоровенная, похожая на тяжеловоза, тетка крикнула басом:
– И мы тут все – разведенки.
Выпростав свои телеса из-за столика, она смачно потянулась, хрустнув костями и поперла на упырей.
– С дороги, бабоньки. За мною не занимать! Куд-да пошли?! А «белый» танец?
***
– Ты очень смелая! – сказала Сонечка, покинув Тимура и пересела к нам, не сводя с меня прекрасных продолговатых глаз. – Я бы ни за что не решилась!
Вблизи эта тварь была еще красивее, чем издали. Но она на самом деле поддержала меня, прежде, чем остальные очнулись. Я была кое-что ей должна: за Сонечкой стоял Дима. И я махнула рукой.
– Да брось ты… Они тебя узнали и обосрались, как бы Кан не пришел. Лена.
– Вы незнакомы? – удивился Андрюша. – Я думал…
– Все думают, что Дима нас держит в одной коробке, – она рассмеялась и повернулась ко мне. – Я раз так двадцать просила нас познакомить. Знала бы ты, как я книжку твою люблю!
Моя ненависть последний раз вспыхнула и рассыпалась в прах. Я не могла ненавидеть женщину с таким прекрасным литературным вкусом.
«Срочно требуется маньяк».
Макс вновь соврал. Что он не приедет.
Когда я вывалилась из «Инфинити», – не потому, что была пьяна, а потому, что мои новые туфли были не только прекрасны, но и опасны на тротуарах, – чуть выше, на пригорке дымился знакомый джип. У джипа дымился Макс. В буквальном смысле, дымился. Курил, о чем-то переговариваясь с Димой.
– Димусик! – обрадовалась моя новая лучшая подруга.
Названный господин обернулся и подхватил скакнувшую на него Сонечку. Макс – суровым кивком, подозвал меня и за локоть привлек к себе. Я раздраженно уклонилась от поцелуя. Макс не настаивал. Молча распахнул предо мною заднюю дверь авто.
Андрюша и Тим, догадавшись, что они – лишние, беззвучно растаяли позади.
– Куда теперь? – спросил Дима, подтолкнув Сонечку под упругий задик, пока я карабкалась в кабину сама.
Он легко прыгнул на пассажирское кресло и захлопнул дверцу.
– В «Великано», – сказала Сонечка, обняв его кресло.
– Может быть, ко мне? – спросил Кан, склонив голову и подставил подбородок под ее губы.
Я дрогнула, задохнувшись от ревности. Отодвинулась глубже, чтобы Дима не видел в зеркало моего лица… и совсем забыла про Макса. Тот тихо выругался, выразительно посмотрев на меня и захлопнув дверь, тоже залез в машину.
– Мы с Леночкой хотим еще танцевать! – проворковала Соня.