Дубовая вырубка занимала декаров двадцать-тридцать. Пни уже успели обрасти молодыми побегами высотой почти по грудь, а местами и выше. Полицейские начали прочесывать этот участок. Антон уже слышал команды: «кругом!», «цепью рассыпайся!», «окружить молодой дубняк!» Начальник полиции всегда был высокого мнения о своих противниках, но поступок парня, очевидно, его озадачил, и он возбужденно орал:
– Осторожно!… Этот дурак, может, еще жив… Взять его живым… Он в чаще прячется…
Это был старый знакомец Антона, который сам остался среди живых только благодаря неожиданному появлению дочки. Быть может, такой отец уже развенчан в глазах ребенка, и постоянное общение с ним - тысячи незаметных мелочей, слов, взглядов, поучений - пробудило у девочки естественный вопрос: какой же у меня папа? Плохой? И разве папы вообще бывают плохими?… Сейчас они снова друг против друга - начальник полиции и Антон. Только между ними нет девочки с бантом на голове, теперь между ними - цепь крадущихся полицейских и безучастный ко всему, пахучий молодой дубняк. Безучастный? Кого-то он спрячет? Кого сбережет?
– Рощу окружить, целиком всю рощу!… Все сюда, сюда-а! - командовал начальник.
Антон прикинул - значит, погоня за Мишелем отставлена. Полицейские, очевидно, рассудили просто и практично: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Ведь Мишель примерно с полчаса бежит от них в неизвестном направлении. Антон сел - до начала облавы еще было немного времени. Чем заняться? Тщательно осмотрел пистолет. Потом привел в порядок патроны, чтобы не случилось осечки. Осмотрел и подготовил к бою свою единственную ручную гранату, потом вспомнил о сахаре - все-таки надо немного восстановить силы.
Он спрятался за огромным пнем, вокруг которого уже поднялось множество гибких и тоненьких побегов, покрытых мягкой темно-зеленой листвой. Отсюда до полицейских - меньше пятидесяти шагов, и Антон отчетливо слышал все команды, распоряжения, смех, разговоры. Узнал, например, что он ранил в живот некоего Найдена, большого специалиста по поджогам мирных крестьянских жилищ, и что этот Найден за свои черные дела получил в общей сложности двести тысяч левов наградных.
Антону казалось, что на него спустили свору собак. В этих людях не осталось ничего человеческого. Они просто стихия зла, получившая власть над жизнью других людей, над ним самим и над этой молодой рощей, которая прячет его от злых глаз. Хотелось обдумать свою жизнь, мысленно восстановить ее день за днем, вспомнить что-то важное и значительное, но вспоминались только товарищи по отряду да глаза деда Косты, что проводил обозы с хлебом по опасным тропам, лавируя между полицейскими засадами и постами… А что противостоит миру полицейских, миру без веры и морали, без тормозов, без правды, без справедливости? Что противостоит этой неудержимой, жестокой силе? Антон не верил ни в могущество крохотного пистолета в белой ладони Мишеля, ни в силу карабина мертвого Петко. И все же существовал волнорез, о который ярость противника дробилась на тысячи частиц, была преграда, о которую разбивался мутный поток зла.
В сущности, из чего складывалась жизнь Антона?
«Сходи, сынок, причастись. Раз отец молчит, значит, согласен. Вот тебе два гроша на свечи»… «Какой осел испортил мою бритву?»… «Папка, купи мне на базаре вкусную булочку»… «Иван, а ну, пойди сюда! Это ты разбил окно у дяди Ангела? Иди, попроси у него прощения»…
Прощения? Тут прощения быть не может. Тут каждая вина стоит или твоей, или чужой крови. Поверят ли те, кто будет жить после тебя, как тяжело было чувствовать себя бессильным, хотя справедливость целиком на твоей стороне? Полицейские ищейки считают, что с Антоном покончено, из кольца он не уйдет. Антон же думает иначе: они будут прочесывать рощу, рассыпавшись цепью. Перед ним появится человек, он убьет этого человека, потом метнет гранату и вырвется из окружения. Он точно рассчитал, куда побежит после взрыва, а там уже спасение близко.
Антон явственно слышит каждую команду. Полицейские готовятся в наступление. Он вскинул голову - солнце искрится, белое, раскаленное, дубрава пьянит терпким ароматом, трещат кузнечики, величественно шествует черепаха вместе со своим жилищем… Когда мир вокруг тебя неудержимо молод, когда все наполнено весенним кипением, будущее встает перед тобой - неясное, как желание, и реальное, как этот солнечный теплый день. Вырвется ли он? Точный план действий разработан, остается лишь его выполнить.
Антон был спокоен, как бывает спокойна сжатая пружина.
Полицейские наступали, рассыпавшись цепью, а в это время Антон, кто знает почему, пытался припомнить мотив одной детской песенки про Ивана, которому давно пора вставать. Но мотив песенки не заглушал других звуков.