Под сапогами полицейских трещал валежник, остро свистели ветки, слышались голоса. Полицейские двигались на расстоянии десяти шагов друг от друга, внимательно осматривая каждый клочок земли. Кто первым появится перед Антоном, тот и будет убит первым выстрелом.
Но вместо карателя Антон увидел невдалеке крестьянина в старой солдатской фуражке. Это был полевой сторож! Антон зажмурился. Все, что было взвешено и обдумано до деталей, рассыпалось, как песок. Нажать на спуск? Кого убьешь? Бедняка. Но почему он оказался в одной компании с полицейскими? А как он мог отказаться? И у Антона моментально родилось другое решение.
Сторож будет убит, если сам накличет на себя смерть. Или, точнее, если полицейская машина сумела раздавить его, превратив забитого бедняка в обыкновенного нерассуждающего холуя, способного продавать людей безо всяких угрызений совести. А если так - он не нужен ни жене, ни детям.
Антон опять рассчитал время до секунды. Он подаст сторожу знак: молчи! - и дальше пусть уж тот сам выбирает, какой свет ему больше нравится. Антон будет ему судьей сегодня и во веки веков. Страшно хочется пить, но во фляжке нет ни капли. Огненный обруч стягивается все туже - вот он в двадцати шагах, в пятнадцати… Крестьянин небрит, бледен, щеки ввалились. Он не высматривает жертву, а идет, словно по раскаленным углям, напуганный и теми, кто топает от него справа и слева, и тем, кого он должен найти. Бедный маленький человек, может, нервы тебя не подведут и ты не совершишь предательства…
Их разделял один шаг. Антон прицелился и готов был подать ему знак молчать, но в этот момент сторож повернулся в сторону.
– Господин полицейский, мы что, так и будем мотаться без обеда… Есть охота… Время уже…
И сторож прошел мимо. Заметил он партизана или нет? От крестьянина несло кислым потом, на штанах - заплаты; страж царских законов шлепал босиком, привязав царвули к поясу - свои единственные, драгоценные царвули.
Чутьем человека, немало повидавшего на своем веку, Антон понял, что крестьянин заметил его краешком глаза или, во всяком случае, почувствовал его присутствие, но не захотел шарить по кустам, за которыми прятался партизан. И вот уже сапоги топочут за спиной Антона. Он оглянулся: начальник полиции спустился почти на дно оврага, хоронясь от пуль и от солнца.
Каратели были явно обескуражены - рыбка в сети не попалась. А ведь они заглядывали под каждое дерево, осматривали каждый пень. Двигались плечом к плечу - и вот никого не нашли. Начальник полиции, не проронив ни слова, лег за сине-черный «МГ», и на кусты обрушились долгие настойчивые очереди. Стреляли автоматы. Строчил пулемет «Брен». Шквал металла вздыбливал дубовые корневища, а над головой Антона трещали и ломались ветви. Со всех сторон сыпались гранаты, с грохотом и свистом пролетали ядра ручного гранатомета. Антон распластался на земле, широко раскинув ноги и спрятав руки в теплую листву. Он был спокоен и доволен. Теперь игра напоминала лотерею, когда предугадать что-либо невозможно. Нужно только лежать, плотно прижавшись к земле, лежать совершенно неподвижно и ждать.
Антон слышал, как полицейские разводят посты, разливают похлебку, позвякивая пустыми мисками. Солнце уже клонилось к закату, когда последовала команда: расставить посты, ждать прибытия вспомогательного отряда. Теперь ясно, что до вечера никто больше сюда носа не сунет.
Настало время действовать - надо вырваться из капкана.
В тишине лес продолжает жить своей жизнью. Слышно, как клацает затвором часовой. Антон снимает ботинки, перекидывает их через шею и ползет. Медленно, пядь за пядью, неся на своих плечах тяжкое бремя страха. Он ползет, ощупывая каждую веточку, руками расчищая себе дорогу. Добрался до поляны и долго лежал, пока не убедился, что его никто не заметил. А надо торопиться - ведь утро придет вместе с полицейскими собаками, и тогда уже действительно все будет кончено.
Часовые стоят неподвижно, потом расходятся, потом снова идут навстречу друг другу… Антон ждет, пока один из них отойдет подальше, и только тогда ползет. Он движется мучительно медленно, сливаясь с травой, прячась в ночных тенях. Монотонный лесной шум рассеивает внимание часовых, и это тоже на руку Антону, потому что ползти теперь приходится по открытому месту. И вот наконец поляна позади.
Антон знает здесь каждое дерево, он идет по лесным тропам, как по половицам родного дома. Вскоре и дубовая роща, взятая полицейскими в кольцо, осталась где-то далеко внизу.
Но на месте встречи никого не было. Мишель не пришел. Неужели он тоже погиб? Антон сел на землю, задумался. Почему так горько терять боевых друзей, когда, казалось бы, можешь кричать от радости, что хоть сам уцелел? - спрашивал Антон у земли, но она молчала.