Возможно, им удалось найти укрытие, хотя место для засады враги выбрали неплохое. Но первые выстрелы никого не задели. И все же… Вспомнилось возбуждение полицейских - они что-то обнаружили и торжествующе галдели. Кого они нашли? Любу? Ей нездоровилось, ее могли настигнуть. Или это был Бойко?
Антон остановился, оперся о скалу и усилием воли заставил себя взглянуть вниз. Засады уже не было видно. Он шел по реке больше часа, потом по притоку, потом по оврагу, который тянулся вниз километров на пять, и, наконец, достиг источника. Лес поредел, выше начинались пастбища, безлюдные, заиндевевшие. Где-то за холмом слева - кошары и хижины чабанов, пасущих овец высоко в горах.
Снова послышался далекий выстрел из карабина, а через мгновение - треск автоматов. Минут через десять - снова. Они живы! Если по ним стреляют, значит, их преследуют. Ведь никто, кроме Любы, Бойко и Антона, не покидал лагеря. Удастся ли им оторваться от погони? Бойко ловок, как серна, Люба… И вдруг Антону сделалось стыдно - как он мог оставить ее одну, почему не бросился к ней на выручку? А он: «Поодиночке!» Да, так они уговаривались на случай внезапной опасности, и все-таки надо было прежде всего подумать о Любе… Антон вскинул голову - вроде послышался чей-то шепот. Посмотрел вокруг - никого. Он поднялся, взглянул на небо - моросил дождь.
Десять минут прошли. Больше отдыхать нельзя. Темнеет. Через час наступит ночь. От напряжения и бега ноги его стали деревянными. Антон прислонился спиной к скале. Помнится, здесь в начале лета группа партизан повстречала старшего лесничего.
«Господа, хочу вам признаться, я получил приказ следить за вами, но я не делаю этого. В наше лесничество назначен из города новый делопроизводитель. Я его знаю - это полицейский агент… Если вас интересует, я расскажу. Он человек опасный»…
Где-то недалеко, километрах в шести-семи, проходил старый турецкий тракт, по которому теперь спускали вниз бревна. Партизанам надо было узнать, где точно они находятся и как безопаснее спуститься в долину. Лесничий оказался словоохотливым:
«Здесь место такое, что блокировать его тяжело, но не так-то просто найти путь в ущельях. Идешь, идешь, и можешь выйти как раз в другую сторону… И воды в падях много».
Антон двигался словно на чужих ногах, так отекли они от усталости. Слоистые выщербленные скалы поросли мхом. Антон останавливался, поднимал руку, чтобы определить направление ветра, и снова шел. Пожалуй, надо устраиваться на ночлег и дожидаться своих. А завтра? Завтра снова в путь, и, если ничего не произойдет, к вечеру он будет в отряде. И наверняка встретит там Любу и Бойко.
Снова издалека донеслась перестрелка.
Антон опустился на камни, закрыв ладонями лицо. Люба и Бойко живы, они сражаются. Почему же он не с ними? Хорошо, если они там рядом. Двое - это уже сила. У Бойко - шмайзер, у Любы - карабин. У Антона - парабеллум плюс девятнадцать патронов. Быть может, их-то как раз и не хватает там, внизу! Возвращаться уже бессмысленно. Вот-вот станет совсем темно. И в темноте Бойко выведет Любу в безопасное место. Он опытный, он спасет ее.
Опять стрельба. Вот здорово - они живы. В засаде, конечно, участвовали не двое полицейских, а гораздо больше. Не станут же они стрелять по мертвым. Или они продолжают стрелять, боясь приблизиться к убитым?
В листве шумел ветер, но вроде было тепло. Усталость исчезла, дождь лил как из ведра, потоки воды уносили опавшие листья в ненасытные глотки расщелин. Странно! Неужели и мертвые листья должны истлевать в глубоких могилах?
Антон думал все об одном: стреляют, значит, Люба и Бойко живы, живы. В этом мире нет ничего дороже сознания, что ты не одинок. Пусть сейчас они не рядом, но они сражаются, по эху определяя расстояние друг от друга.
Антон не мог думать ни о чем другом, потому, быть может, что только сейчас до него дошел весь ужас того внезапно прогремевшего залпа и вспышки порохового дыма. Бойко заранее предупредил, как будто он был старый рекогносцировщик, а не выпускник школы офицеров запаса:
«Внимательно смотри по сторонам - и вправо, и влево! Будь осторожен!… Мы пойдем после тебя!»
И хотя засада, как оказалось, была уже совсем рядом, именно поэтому они все и остались живы после первого залпа. Полиция всегда проигрывает, когда вдруг выбиваешь у нее из-под ног стереотипное представление о партизанах. Да, вначале они заметили Антона, но тут же показались еще двое. Прогремел залп. У карателей уже не было возможности повторить его с той же точностью. Да, Бойко и Люба - живы!