– Сомневаюсь, сэр.
– Тогда он должен был лечь спать максимум в 10:56. Кроме того, за это время он не подвергся более-менее заметному воздействую газа – иначе он бы не был так проворен в своих движениях.
– Здесь подходит мое объяснение, сэр. Медленная утечка газа. Газ бы потихоньку накапливался, поскольку окна были закрыты. Экономка упомянула, что она закрыла их, когда поднималась подготовить виски.
– Очень изобретательно, – отметил сэр Клинтон. – Кажется, ваше объяснение покрывает все факты, о которых вы упомянули. Но объясняет ли оно все? Но не думайте об этом. Давайте следующий вывод.
Но это далось инспектору не так-то легко. Он бросил на Уэндовера беспокойный взгляд, и сэр Клинтон это заметил.
– Можете свободно говорить в присутствии мистера Уэндовера. Вы же знаете, что он окружной судья.
Это не оставило Камлету выбора, но очевидно, что он чувствовал себя неловко.
– Ну, сэр, – неохотно начал он. – Я просто добавлю некоторые факты. Вот, как я вижу. Сначала возьмем дело Деверелла. Доктор Эллардайс был последним, кто видел его живым. Это его собственное признание. Все мы слышали его. Он приехал в «Мачту на холме» в десять вечера. Деверелл был занят описью сокровищ. Посох и прочие предметы лежали на столе. Деверелл прошел к входной двери и встретил Эллардайса. Весьма вероятно, что он отложил ручку, когда раздался звонок в дверь. Его записи обрываются на полуфразе. Доктор Эллардайс рассказал, что оставался в доме до одиннадцати или до половины двенадцатого, а затем ушел. Но это нельзя подтвердить. Мы можем сказать, что он мог дожидаться, пока начнется налет. Следующий независимый свидетель – Бетти Браун. Она нашла тело. Затем прибыл я и обнаружил, что золото пропало.
Очевидно, Уэндовер хотел было что-то сказать, но его остановил взгляд сэра Клинтона. Инспектор продолжил:
– Далее, его рассказ о кроликах. Его не подтвердить. Да и стоит ли он того?
– Я не уверен, что соглашусь с вами, инспектор, – ответил старший констебль. – Меня кролики заинтересовали. Но продолжайте.
– Далее займемся Пирбрайтом. У нас есть показания Эллардайса о том, что тем вечером он навестил Пирбрайта. Все, как в деле Деверелла… О! Я понял, при чем здесь кролики, сэр! Они дают повод прийти к Пирбрайту, ведь ему нужно заплатить. Да, насчет кроликов стоит уточнить.
– Это важный пункт. Но не будем на нем задерживаться.
– Эллардайс явился к Пирбрайту, – продолжил инспектор. – Приехал на машине. В ней он мог, не привлекая внимания, перевозить тяжелые вещи. У Пирбрайта мы нашли бутылку «Блэк Свон». Эллардайс упоминал, что он тоже пьет «Блэк Свон». И это Эллардайс обследовал тело Пирбрайта и определил время смерти. Мы не можем его подтвердить. У нас нет никаких других указаний на время смерти Пирбрайта, кроме свидетельства Эллардайса. В теле Пирбрайта был гиосцин или какой-то подобный препарат, ведь гиосцин не настолько распространен. Я не могу в полной мере отслеживать подозрительные покупки. А у Эллардайса есть гиосцин. Он использует его в своей профессии.
Инспектор сделал паузу и триумфально взглянул на Уэндовера. Но сэр Клинтон вмешался прежде, чем Уэндовер успел заговорить.
– Очень интересно. Поздравляю вас, инспектор. Но мы все еще обсуждаем дело Гейнфорда, а нужно еще перейти и к вашему делу.
– Я подхожу к этому, сэр. Вопрос: кто повернул газовый вентиль?
– Я думал, что перед ним должен быть еще один вопрос, – заметил старший констебль. – Но ставьте тот вопрос, который вам нравится.
– Эллардайс присутствовал на вечеринке. Газовый вентиль не был повернут до того, как они расселись. Это подтверждается показаниями экономки, сэр. Она подымалась с виски в комнату Гейнфорда, пока на столе был суп. И она не слышала запах газа в комнате. Значит, вентиль был повернут позже. В течении ужина Эллардайс вскочил, чтобы сбегать за капсулами амилнитрита в спальню Дерека Гейнфорда. Его туда никто не сопровождал. Будучи семейным врачом, он знал расположение комнат. Чтобы заскочить в соседнюю комнату и повернуть вентиль, много времени не надо. А что касается времени смерти Гейнфорда, то мы опять опираемся только на оценку доктора Эллардайса. И он вполне мог неверно ее определить. Так что, на самом деле, Гейнфорд мог умереть в любой час той ночи.
– Хотелось бы увидеть хоть какое-то подобие мотива, – признался сэр Клинтон.
– Мотив, сэр? За ним не нужно далеко ходить. Эллардайс вложил все деньги в резину. Это не сложно узнать. Разгром малайцев прищемил пальцы многим горожанам. Эллардайс – один из них. Скажем об этом прямо. Он потерял стабильный доход. А у врачей много расходов. Страховка. Налоги. Сбережения на старость. Никто не хочет обращаться к пожилому врачу. А деньги могли потребоваться немедленно. Где же их взять? А после смерти Гейнфорда Эллардайс получил наследство. Пятьсот фунтов. Этого хватит, чтобы оплатить страховку. И если бы он не получил деньги сразу, то мог бы взять в долг, в учет будущего наследства. Вот вам и мотив, если он нужен.