– Перетерплю, – заверил Макс. – Но вернемся к началу. Насчет выигрыша. Агата, ты не поменяла мнения?
– Нет, – упрямо ответила миссис Пайнфольд.
– Правильно! В корыстных делах лучше придерживаться собственного мнения. Ну, теперь я должен идти дальше со своей вестью.
Кивнув на прощание, Макс ушел к другим игрокам.
Фельден обратился к Генри Девереллу:
– Не забудь, ты обещал помочь мне ночью, – напомнил он.
– Не забуду, – ответил Деверелл, обидевшись предположению, что он может забыть об обещании. – Перед рассветом будет холодно. Я ведь буду нужен ненадолго? Терпеть не могу, если приходится не спать ночью.
– Я тебя не задержу, – заверил Фельден.
– Все еще продолжаешь свои маленькие эксперименты, Кеннет? – презрительно спросила миссис Пайнфольд. – Насколько понимаю, от них никакого проку.
– Отличное поощрение, – спокойно ответил Фельден. – Эксперименты проходят хорошо. А о их результатах будет известно, когда я получу патенты.
– О, меня они вовсе не интересуют, – не прикрывая презрения, парировала миссис Пайнфольд. – Ты понимаешь, что он собирается делать? – спросила она у Деверелла.
– Ни капли, – признался Деверелл. – Все, что от меня требуется – это стоять над прибором и присматривать, чтобы на него не наткнулась овца, корова или ночная птица. Кеннет в это время делает свои трюки на дороге. А о том, что у механизма внутри, я ничего не знаю.
– И куда вы собираетесь этой ночью? – спросила миссис Пайнфольд у Фельдена.
– Тебя же не интересуют мои эксперименты, – спокойно заметил Фельден. – Но если спрашиваешь, то мы отправимся на дорогу к лагерю Цезаря и попытаемся там. Дом вашего друга Ашмуна нам по пути. Передать ему какое-либо сообщение?
Миссис Пайнфольд не заметила иронию.
– Правда? Это кстати… Сегодня мистер Ашмун показывал мне кое-какие документы и обронил одну бумагу. Я нашла ее на полу, когда он уже ушел. Затем он позвонил мне и попросил немедленно ее вернуть. Я собиралась заехать к нему по пути домой и отдать ее. Но я ненавижу ездить в этой тьме, вызванной светомаскировкой, да и мне совсем не по пути, а бензин сейчас в таком дефиците, что...
– Хочешь, чтобы я передал ее? – перебил ее Фельден. – Давайте ее сюда. Но если я забуду, то я не виноват. Я все-таки не курьер.
– Я прослежу, чтобы она попала, куда нужно, – вставил Деверелл.
– Ох! Спасибо большое.
Миссис Пайнфольд пошарила в сумочке и вынула оттуда платок и маленькую бумажку. Вместе с ними высыпались и монеты, и, пытаясь поймать их, миссис Пайнфольд обронила на пол как бумажку, так и деньги. Сэр Клинтон быстро подобрал их и отдал ей обратно. Но делая это, он быстро пробежал глазами по бумаге – она оказалась грубым наброском схематической карты.
Миссис Пайнфольд нервно сунула деньги обратно в сумочку, а затем передала бумажку Девереллу.
– Ты не подумала о том, чтобы положить ее в конверт? – улыбнулся Фельден в то время, как Деверелл спрятал бумажку в карман.
– О, нет, – честно ответила миссис Пайнфольд. – Я же собиралась самостоятельно отнести ее к нему домой. Да и в наши дни бумага и конверты так дороги. Не хочется их расходовать. А не пора ли нам вернуться за столики? Бридж пропустить не хочется, а перерыв не так уж интересен.
Остаток вечера она посвятила игре, и была явно раздосадована, когда так и не смогла ничего выиграть. Когда партия закончилась, сэр Клинтон напомнил, что он по службе должен увидеться с одним из суперинтендантов, и Уэндовер отвел его в участок. Когда они вернулись в Грэндж, было уже поздно, но Уэндовер очень хотел узнать о впечатлении, сформировавшемся у старшего констебля.
– Так вы заметили что-нибудь интересное? – спросил он.
– Всегда интересно посмотреть, соответствуют ли незнакомые люди своему описанию, – уклончиво ответил сэр Клинтон. – Некоторые считают, что описать что-то хорошо знакомое – легко. Мне порой интересно, а как бы они описали аромат фиалки никогда не видевшему этих цветов иностранцу? Большинство из нас хорошо знакомо с ароматом цветов, но как его описать?
– Я так понимаю, вы имеете ввиду, что мое описание этих людей было далеко не точным?
– О, нет. Некоторые подробности не пропустит даже самый невнимательный человек, – иронизировал сэр Клинтон. – Возьмем Эллардайса и мисс Стэнуэй. Явно, что это молодые влюбленные, ну, или относительно молодые. Ужасная штука, эти любовные дела, сквайр. Они выводят из равновесия даже самого сдержанного человека, так что никогда нельзя сказать, на что он становится способен. Затем Фельден. Он хорошо скрывал свои чувства, но я не думаю, что он настолько дружелюбен по отношению к Эллардайсу. Забавно, но я сомневаюсь, что он все еще любит мисс Стэнуэй. Конечно, он тоскует по ней, это кто угодно заметит. Но если бы она вернулась к нему, то я бы не поставил на то, что они будут счастливы.