– Это и в самом деле очень интересно, – заметил он. – Но, боюсь, это не в моей сфере. Наркотики меня не привлекают. Хотя в моей родной стране немало ядов и противоядий, которые еще не изучены в Европе. Я видел, как их применяют наши туземные врачи, вы бы их назвали знахарями. Очень интересно. Но не в моей сфере.
Сэр Клинтон казался разочарованным отсутствием подобного интереса. Камлет полагал, что он начнет выпытывать у Ашмуна, что же тот исследует на самом деле, но вместо этого сэр Клинтон сменил тему разговора.
– Вы упомянули имена людей, которые были у вас вечером. Мистер Сильвуд, мисс Аварн и прочие. Всего восемь, если я не сбился со счету. Не возражаете передать мне их адреса? Я хочу раз и навсегда разобраться с этой болтовней. Инспектор Камлет запишет.
Ашмун был готов поделиться данной информацией, и инспектор быстро набросал ее в блокнот.
– Это все приходившие сюда этим вечером? – спросил сэр Клинтон, когда Ашмун добрался до конца списка.
– Это гости, которых я пригласил, – уточнил мулат со своей дежурной улыбкой. – Приходил еще один человек, но он задержался лишь на несколько минут, и он не имеет никакого отношения к парапсихологическим исследованиям. Фактически, я его едва знаю. Он всего лишь передал сообщение от моей знакомой, миссис Пайнфольд.
– И кто это был? – небрежно поинтересовался сэр Клинтон.
– Мистер Деверелл, кажется, его зовут Генри Деверелл. Это брат Деверелла, убитого во время последнего налета.
– Значит, не из вашего круга?
– Нет, за всю жизнь я говорил с ним лишь один-два раза. Он был всего лишь посланником.
– И что за сообщение он передал?
– Ничего особо важного. Потерянную мной бумагу, которую миссис Пайнфольд любезно вернула мне.
– Можно взглянуть на нее? – нервно спросил сэр Клинтон.
– Боюсь, что нет. Она не сохранилась – я ее сжег, когда она стала не нужна.
Глаз старшего констебля упал на пустую каминную решетку.
– Здесь?
Ашмун кивнул.
– Вы разжигаете камин в мае? – удивился сэр Клинтон.
– О, да. Я же родился в жаркой стране. Либерия, из которой я прибыл, находится практически на экваторе. Естественно, что я нахожу английский май довольно промозглым и поддерживаю огонь в своем кабинете даже в те дни, которые вы считаете теплыми. Хотите на это посмотреть? Тогда пройдите сюда.
Он провел их в меньшую комнату, в которой и правда горел камин. Сэр Клинтон лишь бегло взглянул на него.
– Мистер Деверелл принес вам бумагу от миссис Пайнфольд. Он просто передал ее в дверях?
– О, нет. Я попросил его войти. Но он оставался не более, чем на минуту-другую. Он понял, что отвлек меня от гостей, и, передав бумагу, ушел.
– Вы предложили ему выпить?
Выразительное лицо Ашмуна сморщилось от досады.
– Вы напомнили о моем негостеприимстве, – извиняясь, ответил он. – Я же должен предложить что-нибудь и вам. Что будете? Виски с содовой? Это здесь. Без проблем.
– Нет, спасибо, – вежливо отказался сэр Клинтон. – У меня правило: не пить на службе, а сейчас я на ней.
Ашмун вопросительно взглянул на инспектора, но тот покачал головой.
– Уверены, что не хотите присоединиться ко мне? Сам я выпью. Мистер Деверелл выпил со мной.
Ашмун открыл буфет, вынул оттуда графин, сифон и стакан, и смешал для себя приличную порцию. Сэр Клинтон терпеливо ждал, пока хозяин сделает глоток.
– Вы заметили что-нибудь странное в поведении Деверелла, когда он покидал ваш дом?
– Что-нибудь странное? Помните, я с ним едва знаком. Если вы имеете в виду, что он был пьян, возбужден или сонлив, то я не заметил ничего подобного. Он показался мне угрюмым человеком, не особенно довольным тем, что его попросили передать мне ту бумагу. И кто-то ждал его в машине снаружи. Кроме этого я не заметил ничего, о чем стоило бы упоминать в связи с ним. Но, как вы понимаете, я стремился вернуться к гостям.
Ашмун одним глотком выпил остаток виски, а затем подавил зевок.
– Понимаю, что мы оторвали вас от постели, – извинился сэр Клинтон. – Больше мы вас не станем задерживать. Спасибо за информацию. Это лучший способ прояснить ситуацию и остановить сплетни. Конечно, теперь я смогу, не сомневаясь, сказать кому угодно, что не подозреваю вас в колдовстве, мистер Ашмун.
Кажется, виски развязало язык Ашмуна, так как вместо того, чтобы позволить гостям удалиться, он продолжил разговор.
– Колдовстве? – повторил он. – Ну, в наши дни ведь в него больше никто не верит. По крайней мере, в Англии. Африка, конечно, отличается.