– Что ты можешь сказать про это? – “этим” оказывается менажница из молочно-белого фарфора, украшенная нежно-лиловыми цветами клематиса и золотистой росписью по краю. Голос сел, поэтому возвращаю ее на место и делаю глоток кофе, принесенного винтажной девочкой, как я про себя ее называю, сразу же, как мы переступили порог “сокровищницы”.
– Это “Веймар”, начало прошлого века, коллекционная. Они ценятся среди коллекционеров, можно ее брать – у нас такие не задерживаются долго.
Переводит взгляд на часы. Массивные, в золотой оправе, с кожаным коричневым ремешком, бледно-серым циферблатом и золотистыми делениями вместо цифр. Стоят как мой автомобиль. Но красивые, зараза! Я себе однажды такие присматривала, но решила, что лучше я буду ездить на машине, чем носить ее руке.
От часов меня отвлекает его голос:
– Мы сейчас посмотрим здесь, а затем поможем поехать в город, в наш магазин. Глянешь, может вас заинтересует что-то оттуда.
Мне это подходит, поэтому просто киваю, проходя в глубь комнаты.
Он следует за мной. В какой-то момент он подходит ближе и я чувствую тепло его тела, его запах - пряный, немного терпкий, теплый. Хочется завернуться в этот запах, как в плед в ветренную погоду.
– Смотри, нам интересны картины, желательно в красивых старых рамах, часы, можно настенные, каминные, фарфор, предметы из бронзы - все не моложе второй половины двадцатого века. В следующие разы не обязательно встречаться, мы можем вполне работать через видеосвязь, - тараторю, лишь бы заполнить паузу и отвлечься от мыслей, которым здесь не место.
Глава 5
Я сдуру согласилась поехать не на арендованной здесь, в Бельгии, машине, а на его. Это создавало проблемы. Одну. Мешало мне до черных точек перед глазами. Замкнутое пространство внутри машины будто обострило мои ощущения, и я не могла дождаться, когда мы доедем до магазина. Меня тянуло к нему. Мне хотелось дотронуться кончиками пальцев до лего руки, почувствовать тепло его тела. То, что я не заметила (а я смотрела!) кольца на его безымянном пальце, неожиданно радовало меня. Наивная! Я столько лет убеждала себя, что все в прошлом и что я переболела им.
Но нет! То, как я себя чувствую в его присутствии, ничего не значит! Я закончу здесь работу и вернусь домой. И все будет по-прежнему. Потому что собирать себя снова по частям я не хочу! ”Еще немного, потерпи еще немного”, – повторяла я мысленно, пока машина неслась по небольшой улочке с домами из красного кирпича.
– Заедем пообедать, недалеко от нашего магазина есть неплохой ресторанчик, – не отрываясь от дороги, произносит Вадим.
– Я не голодна, можем ехать прямо в магазин, – произношу это чуть резче, чем хотелось. Если я еще пойду с ним обедать, я пропаду.
– Ну зато я голодный, хочешь не хочешь, а мы едем, – в этот раз от на секунду отвлекается от дороги и бросает на меня взгляд.
Останавливаемся возле невысокого здания с окнами-витринами.
Не успевает Кавалеров переступить порог, к нему подбегает девочка-официантка:
– Здравствуйте, господин Кавалеров, я провожу вас за ваш столик, – ну, конечно, и эта туда же. Они что, все тут слюни на него пускают?
– Здравствуй, я сегодня не один. Проводи нас к столику у окна, – пропускает меня вперед, касаясь рукой моей спины.
Ну зачем? Он специально, что ли? Ускоряюсь. Я еще от машины не отошла.
Не успеваем сесть, как девочка уже стоит с блокнотом.
– Ты ведь никогда не признаешься, что тоже проголодалась. К тому же здесь прекрасно готовят.
Заботливый, блин. Вот точно так же в юности он порой решал что-то за меня, тащил в интересную кафешку, зная, что мне понравится. Я стеснялась и отказывалась. Он не слушал.
– Для меня крольчатину, тушеную в пиве, и картофель-фри. Для дамы – крольчатину с овощами. На десерт два пирожных с пралине и горячий шоколад, – говорит официантке, а смотрит на меня.
Однажды он повел меня пробовать самый вкусный горячий шоколад в столице. Недалеко от университета в одном из зданий прямо на проспекте была огромная деревянная дверь, которая скрывала маленькое помещение, оформленное в этническом стиле. В помещении было квадратов десять, не больше. Стены, оклеенные желтоватыми газетами, этикетками от напитков, притягивали к себе внимание. Вдоль стен стояло всего четыре прямоугольных деревянных стола - по два с каждой стороны. Люди сидели на лавках, которые располагались почти вплотную друг к другу, и могли повернуться друг к другу и не повышая голоса заговорить о чем-либо и быть уверенными, что их услышат.