– Была здесь когда-нибудь?
Я вообще нигде не была в столице, разве что в университетском кафетерии. В моем родном городе мы любили ходить с подружками на ночную дискотеку. Здесь же большую часть свободного времени я тратила на учебу. Да и денег хватало только на то, чтобы прожить от стипендии до стипендии.
Мы заняли ближайший свободный столик и, пока Кавалеров пошел за самым вкусным шоколадом, я стала рассматривать посетителей. Парень с длинными темными волосами неспешно пил кофе и увлеченно о чем-то разговаривал с девушкой, сидящей напротив. Посреди разговора он развернулся к баристе и бросил тому какую-то шутку. Тот, не отрываясь от приготовления нашего шоколада, рассмеялся, запрокинув голову. Было понятно, что ребята здесь бывают часто.
Кавалеров, одетый в темно-синее пальто до колена, с чуть отросшими вьющимися волосами и очками в тонкой оправе как будто был из той же эпохи, что и интерьер этого кафе.
– Я взял тебе молочный, – Белая фарфоровая чашка с толстыми стенками на блюдце опустилась передо мной. – И себе тоже.
Горячий шоколад действительно оказался вкусным. И именно горячим шоколадом, а не пресным какао, как иногда бывает.
Глава 6
Воскресное утро. Наконец-то не нужно вставать к восьми на пары, и можно немного поваляться в постели, понежиться и помечтать. Девочки уехали и на выходные, и я осталась совершенно одна. Это ли не блаженство.
– Ты что, спишь еще? -- дверь с грохотом открывается, и из-за шкафа вылетает Вадим.
Блаженство как рукой снимает, и я натягиваю одеяло до самых глаз.
– Выйди немедленно! Как ты вообще вошёл? Я что, забыла дверь запереть?
– Ладно-ладно, я тут за шкафом постою. Вставай быстрее, мы идём за кроликом! – возвращается за шкаф, и я слышу его голос уже из-за него.
– За каким, к чертям, кроликом? Воскресенье! Девять утра! – возмущаюсь, но встаю и надеваю халат.
Знаю, что он так просто не останется. И если уж что-то пришло ему в голову, так просто не отговорить.
Поэтому спустя полчаса мы идём на местный рынок за крольчатиной. Поразительно, как он умеет находить деньги на такие вот изыски. Мы все были не из богатых семей – те, кто побогаче, снимали квартиры, а не ютились по четверо в комнате общежития. Но были моменты, когда создавалось впечатление, что ему это вообще ничего не стоит: потратить значительную сумму на кафе, или вот как сегодня – пойти на рынок за крольчатиной.
В общежитии почти никого – выходные. Поэтому мы оккупируем общажную кухню, чтобы запечь кролика в духовке. Салат решаем нарезать в комнате: у нас сорок пять минут, пока готовится кролик. Осталось только заправить йогуртом, как Ввдим перехватывает меня по пути от холодильника к столу.
– Эй, ты чего? Сейчас заправлю салат, и можно доставать кролика. Он, наверное…
Не успеваю договорить, как Вадим прижимает меня к себе и касается моих губ своими.
И я теряю себя.
Не помню себя.
Не помню ни о чем, кроме этих нежно ласкающих губ.
Меня впервые так целовали. То, что было с другими – всего лишь механический, ничего не значащий процесс.
Меня трясет, в животе скручивается узел. Не помня себя, я запускаю свою руку в его чуть отросшие волосы и оттягиваю их назад, а затем прижимаю в себе ближе и терзаю его губы, как и он терзает мои…
Нехотя отрываясь от него и… чувствую запах горелого. Опрометью бегу в кухню, но кролик, которого мы так тщательно мариновали, безвозвратно испорчен – сгорел.
С опозданием понимаю, что крольчатина была заказана не случайно. Но тот взгляд, который он бросил на меня, когда её заказывал, я поняла только сейчас.
– Магазин находится в квартале от ресторана. Давай пешком, покажу тебе город, – протягивая мне руку, говорит Вадим.
– Вы показываете город каждому, кто приезжает к вам по работе? - делаю вид, что не замечаю протянутую руку.
– Можешь не сомневаться, -- хитро блестят глаза, а уголки губ ползут вверх. – Идем-идем, ничего страшного не случится, если ты немного посмотришь на старые здания, – хватает меня за руку и тянет за собой.