Этот мальчик, на удивление, неплохо разбирается в антиквариате, чего нельзя сказать по его внешнему виду. Он работает относительно недавно, всего несколько лет, но видно, с каким трепетом он относится к старым вещам, как ему интересна их история. Я узнаю в нем себя, какой я была десять лет назад. Буквально любая вещь, которая попадает в его поле зрения – повод для истории о ней.
Вот, например, чайная пара. Изящная, с изогнутой ручкой и тончайшими, почти прозрачными стенками, расписанная вязью нежно-розовых цветов с золотистыми вкраплениями и нежно-зелеными листьями. Наверняка Катя будет в восторге, если я для нее ее привезу.
Продавец поднимает ее, чтобы продемонстрировать со всех сторон, но мой взгляд случайно падает мимо чайной пары на Кавалерова, стоящего у стены с застывшим лицом. Понимаю по заинтересованному лицу, что он так наблюдает за нами уже какое-то время. Затем бросает неприязненный взгляд на парня и быстрым шагом направляется к нам.
– Чей это фарфор? Какого времени? – перевожу взгляд на продавца, уверенная в том, что он выдаст мне историю и об этом предмете.
– Я сам расскажу, можешь вернуться к работе, - резковато обращается Кавалеров к парню и поворачивается ко мне.
– Тебя действительно интересует эта пара или мальчик понравился? - из-за его холодного тона я чувствую себя виноватой, хотя ничего для этого не сделала.
– Зачем мне твой мальчик? – недоумеваю я, но он меня совсем не слушает, хватает за локоть и тащит за собой, не обращая внимания ни на посетителей, ни на своих продавцов.
Я пытаюсь что-то ему говорить, возмущаться, но он, не слушая меня, затаскивает в какое-то подсобное помещение, вдавливает спиной в дверь и впивается в мои губы.
Глава 8
Солнечные блики падают на красно-коричневые крыши невысоких домов, на вымощенные камнями улицы, на торопливо бегущих по своим делам и неспешно прогуливающихся людей. Анна почти бежит по этим улицам, не разбирая дороги и раздражаясь, когда на ее пути попадается кто-то из тех, кто вышел медленно побродить по городу. Она проносится мимо магазинов, кафе, домов, стеной стоящих по обеим сторонам дороги, не зная, куда она бежит. Куда угодно. В мозгу бьется только одна мысль: “Дальше, только дальше от него!”
Конечно, то, как искрило все это время между ними, когда они случайно касались друг друга, могло подсказать ей, что поцелуй будет просто взрывом, фейерверком эмоций. Как это всегда было с ним. Но все равно она не думала, что дойдет до этого. Думала, что она продержится - силы воли ей не занимать. Сейчас ей не хотелось испытывать свою силу воли, хотелось плыть по течению и брать то, что щедро даровала жизнь. Не думая, не беспокоясь о последствиях.
Пятнадцать лет назад она так и поступила, но случилось так, что жизнь не только умеет даровать, но и умеет наказывать.
Что поделать, что она была слепа так долго? Что всю заботу, которой окружал ее Вадим, она списывала на дружеские чувства. Она так уверилась, что не нужна ему как девушка, что случившийся поцелуй и сгоревший кролик стали для нее потрясением. Поцелуй, конечно, большим. Как и сегодня.
Тогда она тоже сбежала. Убедила себя, что ничего особенного не произошло, а то сладкое невыносимое притяжение, не испытанное до этого ею еще ни разу, ей просто пригрезилось.
Но сегодня она не могла уже убежать от правды. Несмотря на смятение, которое она испытывала сейчас, она просто не могла отрицать, что ее все еще влечет к нему. Влечет также, как и пятнадцать лет назад.
Она не знала, что с этим делать. Отбросить все страхи и плыть по течению? Уступить этому влечению, погрузиться в него с головой?
Но воспоминания, что она, пусть и запоздало, когда-то уже так сделала, накрывали ее удушливым страхом. Запоздало. Когда-то она пришла к нему доверчиво, принимая его любовь и предлагая свою, но было поздно.
Сколько времени ей было нужно, чтобы понять? Все вокруг от подружек до случайных знакомых, видевших их вместе, говорили, заставляли ее принять очевидное. Но она не верила. Пока он ее не поцеловал. Тогда ей пришлось признать очевидное.
А сейчас… Сейчас было бы все хорошо. Она бы выстояла, закончила свою работу здесь и уехала домой, чего бы это ей ни стоило.