– Невралгия… – от мужчины повеяло холодом, в глазах появились колючки: – Это тоже подарок от… Владимира? – с перекошенным лицом выплюнул имя, как отсосанный из раны змеиный яд.
– Я не знаю о понятии. Думала, это из-за нервов, а не болячка…
– Это болячка из-за нервов, – отрезал Эрик, хмуро поджимая губы. – Значит, говоришь, встретиться хочет. Отлично. Встретимся. Вот только я тебя научу кое-чему более важному сейчас. Ложись.
– Куда? – перепугалась, посмотрев по сторонам. – Зачем?
Что? Сейчас любви учить будет? Вот так сразу? Эй! Не-не! Я не готова!
– Эрик, я понимаю, что это в пунктах, но не могу вот так… Надо же постепенно узнавать друг друга, пусть ты и парень напрокат… – мямлила я.
Мужчина подошел близко, настолько, что дыхание шевелило мою челку, пробегало по алым щекам и дотрагивалось до губ. Эрик наклонил голову, поравнялся нос к носу и в лоб спросил:
– Ты о чем думаешь?!
– Эм… ну… – он так близко, что я ничего не соображаю. Словно вышедшие из строя датчики, мои рецепторы взбесились и в голове все превратилось в кашу, а язык стал мягким и непослушным.
– Я научу тебя приему, снимающему боль. Будешь делать, как только почувствуешь малейшее проявление болячки и вскоре она отступит.
– Вот так просто?
– Непросто. Вкупе со всем.
– И для этого мне надо лечь? Куда?
– На диван. Но, если хочешь пожестче, можно и на пол! – не моргнув глазом, сказал Эрик. Прозвучало так двусмысленно, что уже через две секунды лежала на диване в позе фараона – сложив руки на груди.
– Что дальше?
У Эрика вырвался смешок. А потом он придвинул компьютерный стул, сел на него и сказал:
– Положи руки вдоль тела, закрой глаза и набери полную грудь воздуха. Потом напряги все тело от кончиков пальцев на ногах до макушки. Чтобы сжались пальцы, чтобы напряглась вся шея, каждая мышца. Отсчитай про себя три секунды, и потихоньку выдыхай воздух изо рта, как из воздушного шарика, синхронно расслабляясь.
Я попробовала сделать, и сначала смущалась напрягать шею – некрасиво же! Но прозвучало тихое:
– Не модельничай!
И сделала все как надо.
– Повтори минимум три раза, а лучше пять.
Проделала, поначалу чувствуя себя жутко странно и неудобно. Но на пятый раз комок вдруг будто развязался, и стало значительно легче.
– Помогает! – никогда бы не поверила в мгновенный эффект, если бы не попробовала на себе.
– Пользуйся!
– Но как так? – а как же лекарства? Как же народная медицина? – Что это?
– Это дыхательная техника, плюс обманка собственного организма. Когда ты держишь все в себе, твоя энергия не находит выхода. Собирается в такие невралгические комки. Знаешь, почему у истеричек никогда не бывает невралгии?
– Почему?
– Потому что они постоянно выплескивают весь негатив эмоционально. Громко, с толком, со вкусом! А вот у тихонь такие проблемы наступают очень быстро, не доходит и до тридцати. Плюс – недосып, усталость, напряженный рабочий график.
– Но как это работает?
– Организму нужно выплеснуть энергию наружу. Напрягая каждую мышцу, ты имитируешь эмоциональный выход. Как во время словесной ссоры, когда все тело натянуто, как струна. Так мозг сбрасывает лишнюю энергию, и ты очищаешь организм от негатива. Звучит странно, зато работает на сто процентов.
– Не знала… Но… Спасибо! – от души поблагодарила, вставая. – Хочешь кофе или чаю?
–Только воды. Спасибо, – кивнул Эрик. – И насчет Вовы…
Остановилась, как вкопанная по пути на кухню, ожидая продолжения.
– Встрече быть. Я тебя подготовлю.
– Но… – сомневалась, что готова с ним встретиться.
– Страху нужно смотреть в лицо, иначе он тобой завладеет, – твердо сказал Эрик.
– А можно этот самый страх положить на лопатки? – кажется, я начинала входить во вкус методик.
– Как пожелаешь, госпожа! – шутливо поклонился мужчина, словно мой личный джин из бутылки.
А задор в ней не пропал! Боюсь представить, что было бы, останься Диана со своей проблемой наедине. Скорлупка точно закрылась бы изнутри, и весь запал натуры истлел от заточения.
– Тебе трудно произносить имя бывшего? – заметил я.
– Да. Немного, – поморщилась девушка.
– Тогда называй по имени так, как никогда не обращалась. Например, полным: Владимир. Ведь вряд ли ты его так величала? – подобрал словечко позаковыристей, и Диана улыбнулась. Все еще реагирует на забавные старорусские слова.
– Никогда! Он не любит свое полное имя.
– Вот, считай это изощренной местью.
– Может, его просто никак не называть?
– Нет. Это только кажется мелочью, а на самом деле свидетельствует о большой ране. Каждый раз, произнося имя, словно тыкаешь в страх палкой. Первый раз медленно и с большой опаской, потом смелее, а потом разойдешься. Станешь произносить имя легко, а потом и вовсе потеряешь к этому интерес. Запрещая себе что-то, ты зацикливаешься, выставляешь крючок, который тебя цепляет. Убери этот раздражитель. И скоро увидишь, что все меньше думаешь о Вове. А его слова уже не кажутся такими обидными. Наступит момент, когда ты искренне пожалеешь бывшего, как убогого. И даже простишь.