"Значит, и ты ведьма!" - изрек он однажды, отчего мы с подругами перестали заходить в учительскую. Не хватало нам еще вражды с коллегами, которые после практики станут воспоминанием.
-Здравствуйте, Надежда Васильевна, а надолго? Я с девочками договорилась о встрече.
-Нет, долго не задержу, - вид завуч имела загадочный, ее маленькие глазки, окруженные сеточкой морщин, так и поблескивали. - У меня в кабинете в два.
-Буду, - ответила ей с улыбкой.
Сколько бы коллеги не боялись "ведьму", а мне она ничего плохого не сделала, даже наоборот.
Звонка на перемену я ждала, как манны небесной. Думала, что привыкну к практике за неделю-то, но с каждым днем становилось все хуже. До последнего урока дотягивала только на кофе и голом энтузиазме. И не хотелось отставать от подруг, им уже объявили о предварительных блестящих отметках за практику, а я чем хуже?
К половине второго, выжатая, как после многочасовой пробежки, провожала натянутой улыбкой девятиклассников, радостно галдящих в предвкушении окончания уроков.
"Счастливчики! - думала про каждого из них, стоя за партой учителя и наблюдая за их весельем со стороны. - Сейчас пойдут на улицу мяч гонять или собьются стайками для обсуждения последних сплетен. Кто-то тайно поцелуется, стыдясь объятий. Кто-то побежит на дополнительные секции, перепрыгивая через лужи. Кто-то даже озаботится выполнением домашнего задания. А мне, горемычной, вечером на работу"
-Слава? - набрала я номер подруги, - не ждите меня, Надежда Васильевна позвала в кабинет. Нет, я не знаю, зачем, - ответила на возглас подруги, - собирай вещи и подъезжайте к пяти, а в семь мне уже на смену. Сама ты горемычная! - и отключилась. Чего-чего, а жалости я ни от кого не терпела, даже от Славы с Лидкой.
К кабинету Надежды Васильевны подходила в полном недоумении и выжатая, как лимон. Мало того, что не выспалась, что подорвана вчерашним инцидентом, так еще и дети вымотали до предела.
-Светлана! - встретила меня завуч привычной улыбкой. - Ну, как ты? Держишься?
Я только плечами в ответ пожала, пусть думает, что хочет.
-Вижу, что устала, но мы это быстро поправим, у меня есть отличный кофе, сестра из Турции привезла. Заварить тебе?
-Спасибо, Надежда Васильевна, я с радостью, - ответила женщине, смущаясь. Это мне по возрасту полагается за ней ухаживать, кофе варить, а не наоборот.
"Какая по счету чашка? - тут же переключилась я на собственное здоровье, разглядывая фарфоровое чудо с цветочком на белом бочке, - еще немного и стану кофейным наркоманом!"
-Славно, присаживайся. Перейду сразу к делу, - продолжала Надежда Васильевна разговор, доставая жестяную баночку и открывая крышечку. От аромата молотых зерен кофе у меня даже слюна выделилась, пришлось шумно сглотнуть. - Ты на моих уроках проявила себя, как настоящий педагог.
"Да ну?" - хотелось ответить завучу, но я сдержалась. Хвалит же, надо поддакивать.
-Спасибо, Надежда Васильевна, я старалась.
-Оно и видно! - тут же поддержала меня женщина, присаживаясь в кресло напротив. - Твое стремление заслуживает награды, Светланы, поэтому я предлагаю тебе работу в нашей гимназии.
Хорошо, что горячий напиток все еще заваривался, иначе я бы его опрокинула на себя.
-Пока заменишь меня на шестом "А", полностью. Несколько часов в неделю в качестве продолжения практики. И диплом не помешают написать, и денежка капает. Маленькая, конечно, но ведь это только начало, и я начинала с копеек. - Тараторила завуч, не давая мне прийти в себя.
-Надежда Васильевна, но я...
-Можешь, Светочка, можешь! Не зря я на тебя внимание обратила, у меня глаз наметанный! Ни одной ошибки в русском, правила дала так, что даже мне заново выучить захотелось, а на литературе самого ленивого ученика увлекла.
Я только кивала, медленно заливаясь краской и стараясь отвлечь внимание разглядыванием кабинета. Ничего интересного, только кипа бумаг, стопочки папок и чье-то раскрытое личное дело на отполированной до блеска столешнице.
- Этот учебный год потренируешься на шестиклассниках, а на будущий мы тебе сразу три дадим и классное руководство!
У меня голова закружилась, и я схватила фарфоровую чашечку, опустошая половину сосуда одним глотком, как жаждущий странник в пустыне. Надежда Васильевна все говорила и говорила, а я совершенно потерялась в потоке ее речи.