-Повезет, - уверенно заявила Слава, - ты, Лидка, молодец. Вот, что значит подключить голову и оставить сантименты тем, кто привык ими давиться. Давайте выпьем за Степаниду и за подаренную ей возможность сделать этот мир чуточку лучше.
-Выпьем ароматный липовый чай, - добавила Лида, пока Егор разливал кипяток.
Поминки проходили в семейном кругу, а пышное торжество оставили на Жанну. Она обещала зарезервировать лучший зал в столичном ресторане и устроить все по высшему разряду. Я ей доверяла, а девочки поддержали идею. Сейчас же мы пили чай и вспоминали властную и чудаковатую бабушку Лиды, собравшись вокруг дубового стола. Кипяток лился тугой струей из начищенного до блеска самовара, весенний аромат пьянил голову, а из сада несся ветер, засыпая деревянный пол бело-розовым ковром. И на душе так тихо и безмятежно.
-Красивый все же дом, - шмыгнула носом Слава, охватывая взглядом веранду, огромные застекленные двери с белоснежными рамами и высокие до самого третьего этажа колонны. - Здесь можно не сад, а целый пансионат для девочек открывать.
-Откроем, - хитро ухмыльнулся Егор, - вот, родим наследника и откроем. Да, Лид?
Подруга зажмурилась от ярких солнечный лучей и проворковала что-то Егору на ушко, а я убрала руки под стол и сжала их на коленях, опуская глаза и глядя в сад. Сердце радовалось за счастье Лиды и Егора, ум предвкушал работу с организацией благотворительного фонда на ближайшие месяцы, а душа обливалась слезами по Марку, который отвез меня домой после вечеринки в клубе и пропал. Я три дня о нем ничего не слышала, как и Жанна.
-Поехали, Светик? - позвала меня Слава, и я засобиралась. - У меня вечером билеты на концерт, - добавила она задумчиво, словно только вспоминая, - Данила в самый последний момент отдал, попросил прийти.
И снова сердце болезненно сжалось. Я не ответила на звонки Данилы, оплакивая ссору с его братом и крах компании, в которой только начала работать. Я проигнорировала его просьбу о встрече. Может, зря?
Но что-то мне подсказывало, что все к лучшему. Пусть лучше Слава наслаждается музыкой, которую обожает и в которой хоть немного, но разбирается, а я возьму на себя работу над дипломами и помогу Лиде с мероприятием на послезавтра. Работа всегда спасала мня от тяжелых раздумий, а любимая работа, требующая огромной самоотдачи, дарила еще и радость наряду с удовлетворением.
(Марк)
Сильный порывистый ветер гнал по асфальтированной дороге городской мусор, подталкивая меня в спину и выветривая из головы ненужные мысли. В воздухе разливалась жара, несмотря на раннюю весну, птицы кричали дурными голосами в придорожной лесопосадке, а неугомонные горожане разводили костры, добавляя к ароматам цветения стойкий запах шашлыка. Я пнул какую-то консервную банку и, наконец, остановился, спускаясь в канаву и шагая уже по невысокой молодой траве. По пятам следовало горькое одиночество.
"Запомни, сын, каждому человеку свойственно ошибаться! - нередко говорил мне отец, - на своих ошибках мы учимся, из чужих черпаем жизненный опыт"
Но я не хотел признавать этих истин, не мог смириться с мыслью, что проиграл Петру и не отстоял компанию отца.
"Марк, папа очнулся", - прислала мне Жанна сообщение, и я сел за руль и смотался загород подальше ото всех. Так долго ждал, когда же отец снова откроет глаза, но в самый ответственный момент сбежал. Поступок взрослого мужчины? Отнюдь!
Солнце достигло самого пика небосвода и понемногу начинало клониться к западу, а я разлегся на траве и смотрел в небо, рисуя в воображении фигуры из причудливых ватных облаков. Единороги, динозавры и какие-то носато-хвостатые чудища медленно таяли в вышине, сменяя друг друга, а телефон разрывался от звонков и сообщений. Меня хотел видеть даже Петр, но я принципиально ставил всех в игнор, пока не пришло сообщение от Данилы.
"Я в больнице. Отец пришел в себя и спрашивает о тебе. Я сказал ему, что бросаю журналистику. Твоя очередь исповедоваться!"
И ни одного смайлика или грубых слов, вроде, какого хрена я пропал и порчу всем жизнь? Данила всегда так: спокоен, как удав, эмоционально стабилен и уверен в том, что в итоге с нас всех стребуют за каждый хороший и плохой поступок, если не в этой жизни, то в другой.
Набрал номер брата, прикладывая трубку к уху и слыша удары собственного сердца, бухающие в голове.
-Марк? - удивленный голос Данилы. - Мама волнуется.
-Знаю.