Я замолчала, отходя от окна и присаживаясь на прежне место. Взглянув на Арнольда, ясно почувствовала - знает. Понял, догадался, предположил, не важно, главное эта мысль уже пришла ему в голову. Что ж, осталось просветить Нила.
- Пока я лежала несколько дней, борясь за жизнь, было много часов, чтобы спокойно подумать и вспомнить. Когда я работала, времени не хватало даже на полноценный сон, не говоря уже о том, чтобы восстанавливать в памяти лица друзей брата. Но когда лежишь без дела, припоминается всё. – Откинувшись на спинку, продолжила. – Когда мы познакомились с Илеаном, он показался мне смутно знакомым, но внимания я тогда этому не придала, может пациентом был, всех же не упомнишь. А теперь вспомнила, как столкнулась с ним у входа, когда навещала родителей, ещё учась в Академии. Значит, друг брата, причём близкий, другого он бы в дом не позвал. Но в тот момент мне бы и в голову не пришло запомнить такую деталь.
-Элиан, я понимаю, к чему ты ведёшь, но не слишком ли это…не знаю, перебор? – выдохнул Арнольд, немного склоняя голову и прищуривая глаза. – Не говорю, что Вильгельм чудесный и высоконравственный человек, но такое...
- Так вот, о чём я, - продолжила, не желая слушать весь этот монолог на тему «не горячись», - Логично, что у Илеана должна быть причина желать мне смотри, ведь как мы выяснили уже, от заключения это не спасёт. Тогда что? Первое, что приходит в голову: деньги. Когда я купила дом, родители стали активно давить на меня, требуя написать завещание, по которому в случае моей смерти всё перейдёт брату, а будущим детям ещё заработаю, молодая же. Некоторое время я сопротивлялась и доказывала, а потом просто согласилась, чтобы не тратить нервы.
- С ума сошла? – возмутился Арнольд, впервые слышавший об этом разговоре, - А в следующий раз тебя попросят все деньги отдать, согласишься?
- Не перебивай, пожалуйста, и дослушай, - попросила я, сдерживая улыбку, - Раз существует завещание, все мои деньги и имущество получит Вильгельм. И тут начинается самое интересное. Друг наследника попадается на краже, его скорее всего арестовывают, а потом жертва погибает по неизвестной причине. Отравление не подтвердилось бы, яд неизвестный, у Илеана алиби, он под стражей, значит и убить не мог. Следствие заходит в тупик и закрывается, брат получает наследство и делится с другом, который через некоторое время освобождается. Полагаю, по плану Илеана я должна была прийди, и кража лишь предлог, чтобы завязалась драка, ничего он воровать не собирался
Тишина, воцарившаяся в комнате, могла бы оглушить. Никто не проронил ни слова, зато взгляды бросали очень красноречивые. Впервые в глазах обоих парней читалось одно и тоже – ненависть. Радует, что не в отношении меня.
- Думаю, мой дорогой братец Вильгельм отправил своего друга убить меня, чтобы получить наследство, ну и пообещал ему долю, естественно. – подвела я итог, - Именно поэтому я молчала. Несмотря ни на что, он мой брат, и я не хотела чтобы следствие пришло к тем же самым выводам, что и я. А учитывая, что Вильгельма природа большим умом не нагладила, доказательства найти будет не сложно, если приложить малейшие усилия.
- Элиана, - Арнольд прочистил горло, после чего смог продолжить говорить, - Если Вильгельм и правда пытался тебя убить, нельзя это скрывать. Он может попытаться вновь, но уже удачно.
- Нет, - твердо произнесла я, смотря в глаза лучшему другу, - Я не буду этого делать, Арнольд, и тебя попрошу о том же. У тебя нет брата, иначе бы ты меня понял. Я его ненавижу за всё, что он делал с самого детства, но встану грудью на защиту, если нужно. Он моя семья, понимаешь?
В моих словах не было ни капли лжи. Вильгельм никогда не был хорошим братом, а родители не могли нарадоваться на своего сыночка, любимого, к тому же позднего ребенка. Они всегда хотели сына, «наследника», продолжателя рода, а я была лишь досадным недоразумением. Возможно, отношение ко мне было бы лучше, веди я себя тихо и незаметно, но этого никогда не получалось добиться. Сбитые коленки, драки, разорванные штаны и кофты, пропадания на улице с утра до вечера – всё это злило в первую очередь отца, хотевшего иметь милую спокойную дочь, раз уж родилась девочка.
Вильгельму же прощали всё. Хотя, по правде говоря, он не был активным ребенком, не любил гулять и всегда сидел дома. Зато здесь он умудрялся творить всё, что вздумается и не встречал сопротивления от родителей. «Это же ребёнок» - единственная фраза, которую я слышала от них в ответ на очередную просьбу угомонить своё чадо.
Сбежав в Академию, выдохнула, наконец-то рядом нет братца, и наше общение ограничивается парой фраз в месяц. Стало сложнее, когда начала работать. Родители, узнав, что я устроилась в хорошую клинику, начали просить помогать брату деньгами, он ведь молодой, ему бы погулять…будто мне в его возрасте гулять не хотелось, но и медяшечки на это никто не давал.
После моего отказа меня назвали бездушной и почти полностью прекратили общаться на несколько месяцев. Не скажу, что это было наказанием для меня, скорее передышкой, потому что после молчанки атаки на моё чувство вины и ответственности усилились, не эффекта не дали, денег брату я так и не дала. Родители обвинили меня в том, что роста в карьере я добиваюсь только благодаря магическому дару, а сама ничего не делаю. И вообще, будь у брата дар, он стал бы великим магом.
К моему восторгу, у Вильгельма открылся дар и его тоже направили в Академию на обучение. Моей радости не было предела, впервые брату придется что-то делать, учиться, работать на практиках и развивать дар. Даже если способности небольшие, объем знаний, необходимых магу, огромен. Вильгельм ушел через два месяца, заявив что не хочет над собой издеваться и учиться каждый день с утра до вечера. Его дар заблокировали до момента возвращения в Академию, чего не будет, я точно знаю. Смешно, как быстро люди, кричавшие на каждом шагу, что я ничего не делаю и мне просто с даром повезло, начали говорить совершенно обратные вещи, стоило всему этому коснуться их сыночка. Но зато от меня наконец-то отстали и прекратили настойчиво чего-то требовать.
И хоть брат доводил меня всю жизнь, считая себя королем семьи, я продолжу скрывать его возможную причастность к покушению. Потому что мы семья.
И я молчала бы дальше, но ситуация начинает становиться непонятной, появляются новые жертвы. А за своих пациентов я, как лекарь буду драться всеми силами, и если для спасения жизни нужно рассказать правду, сделаю это не задумываясь. В любом случае, брата я защищу, прямых улик нет, значит пройдет как свидетель.
Наш разговор прервала завывшая по всему дому сигнализация. Магия сообщила, что пациент очнулся, что ж, пора работать…