Было бы желание, значит...
В кабинет друга я практически влетела, игнорируя недовольную очередь. Никто там, вроде, не умирает, могут и подождать несколько минут, а вот у меня каждая секунда на счету. Дома пациент, которому может стать плохо в любой момент, а меня рядом нет.
-Эля? – удивился Арнольд, оторвав взгляд от чей-то истории болезни, - Что-то случилось?
- Пациент жив, - успокоила я друга, прекрасно понимая о чём он подумал в первую очередь. – Я хочу дать Нилу свободу, как это можно сделать?
Арнольд тихо вздохнул, отодвигая бумаги в сторону. Знаю этот его жест, разговор будет непростым, сама понимаю. Никогда раньше не слышала, чтобы рабы получали свободу, но должен же быть способ, было бы желание. Я не разбираюсь, но Арнольд аристократ, знать должен.
- Никак, - наконец-то ответил напарник, - Элиана, сядь, пожалуйста, это непростой разговор.
Я замерла, не в силах пошевелись, не желая верить в услышанное. Арнольд понимающе улыбнулся и куда-то вышел. Не может этого быть, это просто варварство какое-то. Должен быть выход, всегда есть.
Сделав несколько шагов, присела в кресло, предназначенное для пациентов. Рядом тут же оказался успокаивающий чай, принесённый заботливым напарником. Повезло мне с ним, всё-таки, хороший, понимающий.
- Эля, я понимаю, что это ужасно, но освободить раба никак нельзя, - сообщил Арнольд, возвращаясь на своё место, - Этот закон приняли, чтобы обезопасить бывших хозяев. Дело в том, что раб, получивший свободу, может начать мстить тем, кто владел им ранее. Своего освободителя убивать вряд ли станет, а вот прошлых господ, надсмотрщиков, работорговцев… Список можно продолжать, но думаю суть ты уловила. Закон приняли не так давно, лет двести назад.
Ну да, получается, совсем недавно. Средняя продолжительность жизни в королевстве колеблется около ста пятидесяти лет, конечно, аристократы и просто зажиточные и удачливые люди доживают и до двухсот, а рабы часто и до ста не дотягивают. И всё равно, двести лет – слишком маленький срок, чтобы люди забыли как было раньше. Неужели всех всё устаивает? Не верю, что я единственный человек, желающий подписать рабу вольную.
- Неужели нет никаких способов? – уточнила я, отчаянно надеясь услышать хоть что-то.
- Раб может получить свободу только если совершит что-то героическое, например, спасёт большое количество людей из горящего дома или поймает серийного убийцу. И даже в таком случае без желания господина никакой вольной быть не может.
А вот и ответ. Для всех недовольных есть оговорочка, исключение в правиле. Если раб хочет свободы, пусть совершит что-то полезное. А что это невозможно на практике никого не волнует. Теоретическая возможность есть и хватит.
- Арнольд, я не могу так, - тихо прошептала я, пряча лицо в ладонях. – Он всё время ждёт от меня наказания, издевательств, может и ещё чего, даже за самые простые вещи. Ты знал, например, что рабам положено спать в подвале или чулане? Когда я застала Нила лежащим на ковре, он чуть от ужаса не умер. А шприц посчитал орудием пытки. Кстати, Арнольд, ты знал что после пятого хозяина рабу дают ярлык «использованный» и даже не выставляют на торги, сразу избавляются?
- Знал, - также тихо ответил напарник, смотря на меня с понимаем, - Эль, я же таких скупаю.
Я удивленно подняла глаза на друга. Мне сейчас послышалось?
- Не смотри так удивленно, - ответил на немой вопрос Арнольд, - Не хотел тебе рассказывать, вдруг неправильно поймёшь, но раз теперь ты и сама в похожей ситуации… Ты же знаешь, у меня в собственности есть фабрика. Ещё мой отец находил обречённых рабов, давно перешедших грань пяти хозяев и предлагал выкупить. Условия простые: работа по десять часов на производстве с одним выходным в неделю, проживание в деревне рядом с фабрикой. Зарплату платил, как и всем работникам, семья, дети, всё разрешалось.
- Подожди, с кем он это обсуждал? С хозяином?
- Нет, зачем же. С самим рабом. Отец всегда уважал право выбора и не стал бы кого-то неволить. Он в целом был противником рабства и, думаю, подписывал бы вольные, будь это возможно.
- И многие соглашались? – спросила я, чувствуя уважение к отцу друга.
- Он предложил тридцати рабам, - ответил Арнольд после секундной паузы, -Ни один не отказался. После смерти отца они все перешли ко мне. На следующий же день после вступления в наследство я съездил на фабрику и объявил, что всё остаётся как прежде и я сдержу обещания своего отца.
Глотнув чая, напарник посмотрел на меня, как будто пытаясь понять, осуждаю ли я. Раньше бы, наверное, я сообщила, что нет никаких оправданий тому, чтобы быть рабовладельцем. Это зло, без всяких «но». Только вот теперь, зная что иначе было бы с этими людьми, чувствую гордость за того, с кем проработала столько лет бок о бок.
- Сейчас мы с братом расширяем фабрику, набираем новых людей и стараемся выкупать рабов, которым дорога на каменоломню. Условия прежние, соглашаются все.
- С каким братом? – тут же уточнила я, нахмурившись. Младшего, Владия, я знала слишком хорошо, он частенько заходил в клинику. Самовлюбленный парень, да и к рабству вроде относится положительно, не стал бы всем этим заниматься.
- С Джейсоном, - усмехнулся Арнольд, убирая пустую кружку на край стола, - Фабрика полностью принадлежит мне, так распорядился отец, но это только юридически. Мы управляем на равных и делим прибыль также.
- Ты сказал, что рабам можно создавать семьи, - вдруг вспомнила я, - И многие это сделали?
Да, - кивнул Арнольд, - Почти все. Причем каждый создал семью со свободным, чисто рабских пар нет, а значит дети уже не являются рабами. Не представляешь, Эля, как я этому рад.
А уж я-то как рада, Арнольд. И всё-таки, если вернуться к началу разговора, становится не до веселья. Никак вольную подписать нельзя. И почему нас не учили в Академии как искать лазейки в таких правилах? Хотя если потомственный аристократ не нашёл, то их попросту нет.
Неужели Нилу до конца жизни придётся стоять на коленях? А ведь он не сломился за столько лет, всё ещё продолжает верить, надеяться и бороться изо дня в день. За что с ним так? Почему я имею право убить и никто слово не скажет, но не могу отпустить?
- Арнольд, я тут список написала, - порывшись в сумке, я положила на стол листок, - Попробуй достать, пожалуйста. Без этого Роджера, моего пациента, не спасти. Может потребоваться что-то ещё, сейчас сложно сказать.
Пробежав глазами список, напарник ткнул пальцем в последний пункт.
- Это достать не смогу, - покачал он головой, - Единственный поставщик где-то на рынке торгует, как я знаю, так у меня нет связей. Могу, конечно, брата попросить, но ничего не обещаю. Редкая штука. Остальное постараюсь.
Поблагодарив, я выскочила за дверь. Разговор вымотал, но я рада, что пришла сегодня к Арнольду. Пусть и не смог помочь с вольной, зато компоненты лекарства достанет. Продуктивно съездила.