– Почему?
– Потому что мне нужно.
– Почему?
– Потому что… Чувствую… Чувствую, что не знаю, что чувствую. Ты мне очень нравишься, но, что это значит, я не знаю. Я не знаю, что ты хочешь от меня. Я не знаю, смогу ли дать это тебе. На выходных я ездил в свой старый дом и думал обо всем этом. Я говорил со своими старыми друзьями о тебе, о себе и, услышав их мнение, понял, что ввязался в отношения, к которым, вероятно, не готов. То есть я знаю, что ты меня не обидишь, но при этом не хочу загонять себя в угол, в положение, где меня можно будет обидеть. Хлоя, Анжела и Джен объяснили мне, что такое возможно, и я понимаю, о чем они.
Что в сухом остатке, мне ясно.
– У тебя психоз, – изрекаю я.
Ной слабо улыбается.
– Наверное. Но мне нужно с этим разобраться, и, пока я разбираюсь, я не могу быть с тобой.
– Ты чересчур заморачиваешься, – замечаю я, а сам думаю: «У тебя куча причин со мной расстаться. Почему ты выбрал эту?»
Ной поднимает фотоаппарат к глазам.
– Не снимай меня, – прошу я.
– Ладно. – Он опускает фотоаппарат.
– Хочешь заняться чем-нибудь сегодня после обеда?
Он качает головой.
– Как насчет четверга? – предлагает он.
– Насчет четверга, – эхом повторяю я. Он что, придерживается какой-то формулы, которая допускает свиданку в четверг, а сегодня после обеда – нет?
Мне это не нравится, но я понимаю, о чем Ной. «Осторожнее», – говорит он. Я тоже хочу, чтобы он был со мной осторожен. А порой «осторожничать» значит сбавить обороты. Особенно если прежде в отношениях с кем-то была стремительная бесшабашность.
Ной кажется таким нервным. Он не охладел ко мне, но от этого у него психоз.
– Тебе в четверг удобно? – спрашивает Ной. Он понемногу идет на попятную.
– А как насчет вторника? – предлагаю я.
– Среда. – Серьезность Ноя дает трещины.
– Вторник и половина.
– Вторник и три четверти.
Быстро сообразить, чем вторник и половина отличается от вторника и трех четвертей, не получается, и я соглашаюсь увидеться с Ноем во вторник и три четверти.
– Мне просто нужно подумать, – говорит Ной.
Знаю, что не надо, но я наклоняюсь и целую его. Задеваю фотоаппарат, и тот снимает наши ноги, когда Ной целует меня в ответ.
– Об этом явно стоит подумать, – отмечает Ной, когда мы отстраняемся друг от друга. Вот только полностью он мне не уступает. – Вторник и три четверти, – подводит итог он.
– Вторник и три четверти, – соглашаюсь я.
Ной уходит, и я скучаю по нему. Знаю, что буду скучать по нему остаток сегодняшнего дня, и завтрашний, и три четверти послезавтра. Пусть даже Ною не известно про Пола-Который-Целовал-Кайла; пусть даже я не представляю, каким словом или делом мог спровоцировать его психоз, чувствуется, что вина здесь моя. Я искушал судьбу, и теперь мне от нее прилетает.
Еще неприятнее от того, что мне не с кем поговорить.
Тони в ссылке, у Джони паранойя, Тед не вариант, а Беспредельная Дарлин, вероятно, скажет, что я получаю по заслугам. Слова теснятся у меня в голове, не давая покоя.
Остаток учебного дня я витаю в облаках. А потом Джони сбрасывает меня с небес на землю.
– Что за фигню ты пытался провернуть за ланчем? – набрасывается на меня она, когда я складываю учебники в шкафчик.
Чака рядом с ней нет.
– Эй, а где твой придаток?
Джони захлопывает мой шкафчик, едва не прищемив мне пальцы.
– Ты достал меня, Пол! – орет она. – Достало твое отношение и всех остальных тоже. Ты хочешь, чтобы ничего не менялось. Ты хочешь, чтобы я вернулась к Теду и чтобы мы тусовались нашей маленькой компашкой, пока нас носят наши маленькие ножки. Но я так поступать не намерена. Твои узколобые рамки не для меня.
В ответ на такое у меня срабатывает защитная реакция.
– Это точная цитата Чака или таки перифраз? – интересуюсь я скорее от желания позлить Джони, чем от уверенности в своей правоте.
Бинго! Ненароком распахнись дверца моего шкафчика, Джони захлопнула бы ее, на сей раз прищемив мне голову.
– Чудо-другом себя считаешь, да? – подначивает Джони. – Поэтому Тони под замком, а Беспредельная Дарлин заставляет тебя шестерить?
– О чем это ты?
– Я знаю, что́ она болтает про нас с Чаком.
– А как насчет того, чтобы взять и подумать, не права ли она? Беспредельная Дарлин – твоя подруга, помнишь?
– Она была моей подругой.
– Так же, как я был твоим другом?
Я спровоцировал Джони, но ее ответ меня все равно шокирует.
– Да, точно так же.
В этот момент вклинивается не кто иной, как Кайл.
– Привет, Пол! Привет, Джони! – Он подскакивает к нам и бросает на меня страстный взгляд. Я стараюсь сгладить впечатление, но глаза у Джони вылезают из орбит. Она засекла… что именно, я не знаю, но без внимания это не останется.