В итоге из недр шкафа я выуживаю свитер, который год назад получил на день рождения от тети. Свитер оранжево-зеленый, благодаря ему мои обычно зеленые глаза кажутся оранжевее. Горловина узковата, рукава длинноваты, но свитер я надеваю все равно.
Наверное, это мое новое начало… или моя последняя надежда.
Первый, кого я встречаю, добравшись до школы, – наш букмекер Рип. Похоже, он меня поджидал. Рип обводит взглядом мой свитер, но ничего о нем не говорит.
– Так все уже случилось, да? – спрашивает Рип. – Ты остался один?
Фактически это так. Я потерял Ноя, Кайл мне не нужен, а Тони в качестве варианта никогда не рассматривался.
Я остался один.
Хотя…
Я снова думаю о Ное.
– Игра еще не сыграна, – заявляю я Рипу.
– По мне, так очень даже сыграна, – заявляет он с ухмылкой. Чувствую, в уме он уже подсчитывает выручку.
Неожиданно для себя я прижимаю ладонь к плечу Рипа и подбираю подходящую спортивную аналогию.
– Слушай, нельзя же принимать ставки на Суперкубок, а потом объявлять победителя в середине сезона. Я-то думаю, мы и до середины сезона не добрались. Начнешь собирать деньги – я всем расскажу, что ты мухлюешь. Такое никому не понравится.
Рип на минуту задумывается.
– Даю тебе срок до Вдовьего бала, – наконец заявляет он. – Так я и ставок больше соберу.
Я киваю и убираю руку ему с плеча.
Рип уходит, а из-за спины у меня появляется Беспредельная Дарлин.
– Рип никогда ни с кем не встречается, – изрекает она.
– Почему?
– Ему не нравится возможный расклад.
Беспредельная Дарлин оглядывает мой свитер.
– Понимаю, что должна такое ненавидеть, но твой свитер мне нравится.
– Ну спасибо.
У Беспредельной Дарлин наряд безукоризненный: винтажная футболка с Ангелами Чарли и мини-юбка из белого кожзама. (Не представляю, как она ее снимает. Да что там, даже как надевает – не представляю.)
– Как твои дела? – интересуется Беспредельная Дарлин.
– Словами не передать, – вздыхаю я, а потом выкладываю все.
– Ой, милый! – восклицает Беспредельная Дарлин, выслушав мои стенания. – Как говорила моя бабуля: «Только подумаешь, все, мол, раздрай в жизни полный, налетает торнадо и ломает твой дом».
– А потом ты его отстраиваешь?
– Это бабуля не упоминала, но, думаю, да, такое возможно.
Меня это не подбадривает.
А потом, как нарочно, Беспредельная Дарлин воркует:
– Солнышко, ты готов к заседанию оргкомитета на шестом уроке?
Комитет по организации бала… Совершенно из головы вылетело. А ведь я председатель…
– Знаю, там будет та мымра, – продолжает Беспредельная Дарлин, наверняка имея в виду Трилби Поуп. – И знаю, ты не мог запретить ей записаться в члены. Так что тебя я не виню. Но, пожалуйста, сведи ее выступления к минимуму! У меня от них голова раскалывается.
– Я буду справедлив, – обещаю я Беспредельной Дарлин.
– Этого я и боюсь, – вздыхает она. – Честное слово, это ни ей, ни мне на пользу не пойдет. – На этом она удаляется, покачивая бедрами.
В следующий раз мы с Беспредельной Дарлин пересекаемся на шестом уроке в комнатушке, выделенной библиотекой для подобных встреч. Я к заседанию не готов, но могу прикинуться готовым.
В комитете десять человек. Первыми я замечаю двух закадычных подруг, которые везде записываются вместе. Зовут их Эми и Эмили, поэтому мы прозвали их Девочками-индиго, хоть они и гетеро. Трилби Поуп и Беспредельная Дарлин сидят в противоположных концах комнаты: Беспредельная Дарлин буравит взглядом Трилби, а Трилби в ответ просто смотрит в пол. Уверен, Беспредельная Дарлин бесится: игру в гляделки она обожает.
В глубине комнаты устроился Кайл, вид у него слегка потерянный. У меня в списке его нет, поэтому закрадывается смутное подозрение, что записался он в последний момент.
Еще пришли Клабберы. С детсадовского возраста эти ребята – рабы своих заявлений на поступление в колледж. Они разрываются между школьными клубами, надрываются на волонтерской работе, колют друга в спину отточенными твердыми карандашами, чтобы стать отличником, выступающим с прощальной речью. (По иронии судьбы, такой отличницей у нас в итоге оказалась Дикси Ларю, заядлая тусовщица, стрессовать в роли Клаббера не желавшая.) Клабберы любят гнаться за двадцатью двумя зайцами одновременно, поэтому, вероятно, заглянут на одно, максимум на два заседания, занесут это в резюме и переключатся на Клуб будущих торговцев оружием или на что угодно другое.
Проблема в том, что перед уходом Клабберы неизменно желают высказаться. «Раз мы многостаночники, значит, эксперты во всем», – считают они.