– Но они ошибаются.
– Да, ошибаются. Но они не ненавидят меня, Пол. Они по-настоящему меня любят.
– Любовь отчасти заключается в том, чтобы позволить человеку быть кем ему хочется.
– Знаю, – кивает Тони.
– А твои родители не позволяют тебе этого.
– Но, может, однажды позволят. Не знаю. Зато я знаю, что не могу взять и сбежать. Родители считают, что любовь к парням испортит мне жизнь. Пол, мне не следует доказывать их правоту. Мне следует доказать, что они неправы. Я не могу доказать, что они неправы, меняя или отвергая собственную сущность. Единственный способ доказать, что они неправы, – быть собой и продемонстрировать им, что мне это не во вред. Через два года я окончу школу и уеду отсюда. А пока я должен придерживаться своего плана.
Мне очень страшно за Тони. То, что он говорит, за пределами моего понимания. То, что он хочет сделать, куда больше, чем когда-либо приходилось делать мне.
– Тони, ты в этом не один, – уверяю я.
Тони прислоняется спиной к кровати.
– Порой я понимаю, что это так, а порой остро чувствую одиночество. Не люблю себя накручивать, но иногда я не сплю по ночам, смертельно напуганный тем, что мы разбегаемся. Я знаю, что недостаточно силен, я не смогу одновременно удержать от развала нашу компанию и не развалиться сам. А еще ты влюблен, Пол. Возможно, ты не называешь так свое состояние, но это именно влюбленность. Я не хочу ломать тебе весь кайф. Я понимаю, что сразу со всем не справишься…
До конца я его не дослушиваю.
– Я рядом, Тони. Я всегда буду рядом, – говорю я. – Знаю, последнюю неделю я на пределе. Знаю, я не всегда принимаю разумные решения, но я хочу помочь.
– Пол, я не уверен, что справлюсь.
Я чувствую, что справиться Тони хочет. Он решил, что хочет справиться.
– У тебя шансов куда больше, чем было бы у меня в твоем положении, – говорю я. – Ты куда храбрее меня.
– Это неправда.
– Очень даже правда.
Открывается гаражная дверь. Мы оба напрягаемся.
– Я пойду, – говорю я и собираю вещи, планируя быстрый побег.
– Не надо, – просит Тони, посмотрев на меня.
Гаражная дверь уже закрывается.
– Ты уверен? – спрашиваю я. Не знаю, какие проблемы это может создать, но твердо знаю, что поступлю так, как хочет Тони.
– Да, уверен.
Открывается подвальная дверь. Мать Тони окликает его.
– Я здесь, с Полом! – кричит ей Тони.
Тишина. На столик в прихожей ложатся ключи. Пауза. Шаги на лестнице.
Все эти годы притворства. Все заседания «научно-библейского кружка» и приказы вернуться к полуночи. Все случаи, когда нам приходилось смывать с одежды Тони запах подвального рейва или пускать его за наши компьютеры, чтобы он просмотрел запрещенные родителями сайты. Все моменты паники, когда мы думали, что не успеем вернуться вовремя; когда мы думали, что привезем Тони домой, а дверь будет закрыта навсегда. Вся наша ложь. Все страхи. И вот мать Тони заходит в комнату, не удосужившись постучаться, и застает нас на полу. Тони сидит по-турецки, прислонившись к боку кровати; я на коленях стою у книжного шкафа, даже не прикидываясь, что ищу книгу.
– Ой! – восклицает она. Такие восклицания падают камнями.
– Мы собираемся делать домашку, – объясняет Тони.
Мать смотрит ему прямо в глаза.
– По-моему, идея не очень хорошая, – говорит она.
Все молчанки. Все разъедающие душу мысли, спрятанные подальше. И вот сейчас Тони постепенно озвучивает их и отпускает на волю. Сейчас Тони стоит на своем.
– Почему? – спрашивает он. Такие вопросы камнями летят в окно.
– Почему? – повторяет мать Тони. Получается огорошенное эхо, неуверенный ответ.
– Пол – мой лучший друг. Мы давно вместе делаем домашку. Пол мне только друг, такой же, как Джони, Лора и другие девчонки. Мам, я с тобой предельно откровенен и хочу, чтобы ты была предельно откровенна со мной. Почему ты считаешь, что делать вместе с ним домашку не очень хорошая идея?
В ее глазах я вижу ответ. Вижу именно то, о чем говорил Тони, – странную, истерзанную, исковерканную любовь. Противоречия между правильным по ощущениям сердца и правильным по убеждениям рассудка.
Тони поймал ее на слове, и она не знает, как ответить.
– Я не хочу говорить об этом сейчас, – заявляет она, а держится так, словно меня в комнате вообще нет.
– Мы можем не говорить об этом, но Пол останется здесь, пока не решит, что пора возвращаться домой к ужину.
– Тони, по-моему, это не совсем правильно.
– Мы оставим дверь открытой. Если хочешь, мы даже на кухню переберемся. У некоторых моих одноклассниц родители ввели такие правила на случай, если в гости придут мальчики, даже если те мальчики просто друзья. Думаю, подобное было бы уместно и для меня.