М-да уж!
Кто бы сомневался…
Подойдя к мангалу и взяв тряпку, поворачиваю мясо на шпажках.
— Сильно? — спрашиваю Еву и без разрешения беру ее за руку, чтобы осмотреть ожог. — Не сильно, — делаю вывод, но зачем-то дуя на покраснение.
— Пройдет, — тихо произносит Ева.
«— Сынок, я так рада, что ты приехал с девушкой. Вы так хорошо смотритесь, и она подходит тебе, — улыбается Нинель.
— Нинель, с чего ты решила, что она подходит мне? — серьезно смотрю на нее.
Меня раздражает то, что она каждый раз лебезит передо мной. Притворяется идеальной матерью… Но я не простил. Не могу.
— Ева красивая, умная и храбрая. Сильная девочка, — отвечает она.
— Но это еще не критерии, — усмехаюсь — Ты вон тоже красива, умна и храбра, но это не помешало тебе…
— Кирилл… — одергивает она меня.
— В этой семье все привыкли к правде и ты привыкай. Я такой, мамочка, — допиваю кофе и выхожу из кухни.
Сейчас я поеду на рыбалку и отдохну с племянниками.
Я тут только ради отца, сестры и племянников.
И меня совсем не волнует, что думает эта женщина насчет Евы.»
— У меня в машине есть мазь, — говорю я ей и не дожидаясь ответа, иду к машине, чтобы взять ту самую мазь и затем вернуться, и обработать ожог Евы.
— Не стоило, — говорит мне Ева, когда я забинтовываю ей пальцы.
— Лучше перестраховаться, чем потом подцепить заразу.
— Верно, — отвечает она и смотрит на мальчишек с удочками. Вижу в ее взгляде какую-то тоску и печаль.
Чего это она?
— Хочешь? — спрашиваю ее начнет того, чтобы пару раз закинуть удочку.
— Нет, — отвечает она — я давно не была на рыбалке и боюсь, что уже даже не знаю, как это делается.
— Брось, — говорю ей и полностью взяв за руку тяну к озеру. — Я напомню.
Ева на удивление не сопротивляется и позволяет мне ее вести. Поняв это крепче сжимаю ее руку и получаю в ответ покладистую руку, что поддается и теряется в моей ладони.
— Ну как тут, ребята? — спрашиваю племянников.
— Тихо, — в один голос отвечают они.
Поднимаю удочку и протягиваю ее Еве. Та с умным лицом берет ее и говорит:
— Лучше всем отойти! = при этом ее лицо излучает задумчивость ученого, что работает над лекарством от рака.
— Зачем? — спрашивает Никита.
— Чтоб не зацепила случайно, — отвечает Ева и разглядывает удочку.
— А может вначале наживку наденем? — спрашиваю ее и демонстрирую жмых.
На ее лице появляется невинная улыбка, которая не знай я Еву, могла бы быть сразу отправлена в кокетливую.
Подмигиваю ей и улыбаюсь. Цепляю жмых на крючок и говорю ей:
— Закидывай.
Закрыв глаза и замахнувшись резко кидает удочку, но вовремя успевает ее схватить. Открывает глаза и разочарованно разворачивается ко мне.
— Вот! Говорила же, что не помню! — произносит она.
— Давай помогу, — говорю я и став сзади Евы, накрываю ее ладони, что держат удочку, своими — Открой глаза. Прицелься в желаемое место. — прижимаюсь к Еве плотнее — И резко закидывай, не сводя взгляда с этого места.
Делаю вдох и чувствую на Еве духи. Те самые, что когда-то ей подарил я.
Духи, смешанные с ее личным запахом… Вкусным и невероятным.
Так пахнут горы утром. Свежо и легко. Не хватает всех легких, чтобы вдохнуть и насладиться этим ароматом.
Так пахнет Ева. Горами…
И зачем портила этот запах теми ужасными духами?
— Кажется, получилось, — хрипло произносит Ева.
— Ага, — также хрипло отвечаю я.
Отстраняюсь от Евы и становлюсь рядом.
— У меня получилось, — радостно говорит она и продолжает смотреть на поплавок.
— Ага, — соглашаюсь с ней и заметив, что поплавок дергается, говорю ей — Подсекай!
— Как? — кричит она испуганно.
Опять подлетаю к ней сзади и помогаю подсечь.
— Еще немного! — говорю я.
— Давай-давай! — поддерживает нас Ева, пока мы вдвоем вытаскиваем улов.
Это можно было бы сделать быстрее, но в тот момент, мне хотелось подольше задержаться за спиной Евы, чувствовать, как ее спина прикасается к моей груди и вдыхать горы…
Но знал ли я тогда, что мы прорыбачим вот так до ночи?
Что шашлыком займутся мои племянники?
Что мы так и не отойдет друг от друга до того момента, пока не нужно будет возвращаться домой?
Что до болей в животе нахохочемся с Мицкевич?