— А что происходит в том доме? — сглотнув интересуюсь я.
— Угадай, — говорит он и повернувшись ко мне ослепляет меня доброй улыбкой, после чего берет меня за руку и переплетает наши пальцы.
Этот казалось бы простой жест успокаивает меня.
Ничего он мне не сделает!
Маша не позволит! Да и Ксюша тоже!
Да и Кирилл не такой!
— Ты убиваешь людей, а потом вымазываешь их в шоколаде? — начинаю строить догадки и с каждым предположением смех Воронцова становится все громче и громче — Или наоборот? Ты заставляешь их печь пирожки, а потом хладнокровно убиваешь их? У тебя там склад пищи на случай атаки вируса? Карантина? На случай зомби? Нет? У тебя там… шоколадный фонтан! Нет! Пекарня! Ну не молчи! Что там?
— Потерпи и увидишь все своими глазами, — говорит он.
Глава 25
Ева
Под тихую музыку, мы подъезжаем к большому трехэтажному дому. Обычный дом, не вычурный, без излишек и выкрутасов, не считая балкончики и окна во всю длину.
Кирилл выходит из машины и открывает ворота, после чего возвращается в машину и заезжает прямо во двор.
— Открой пока багажник, — командует Воронцов, отдавая мне ключи, — а я ворота закрою.
— Ладно, — соглашаюсь и выйдя из машины, выполняю его просьбу, как вдруг ко мне подбегают два пацаненка лет двенадцати — тринадцати.
— Мы это возьмем, — говорят они и хватают пакеты, — Здрасти.
— Привет… — растерянно отвечаю я.
— Гриша, Леня, разберите продукты из пакетов по шкафам и холодильникам, — кричит им Кирилл, приближаясь ко мне.
— Хорошо, — отвечают мальчики, что уже были на крыльце дома.
— Это??? — разворачиваюсь к нему — Кто? Твои дети?
Так и не дойдя до меня, Кирилл начинает смеяться как будто я сморозила какую-то глупость.
— В какой-то степени, — говорит он и подойдя ко мне обнимает — Их тут двадцать семь. От шести до семнадцати лет.
Многодетный папа… Всякое моет быть!
— От трех, — добавляет голос позади нас, к которому мы оборачиваемся и видим взрослого парнишку и маленькую девочку рядом с ним. Девочка спряталась за его длинные ноги.
— Федя, ты чего не спишь? — удивляется Кирилл — Мальчики то ясно, те встают всегда рано, а ты?
— Любаша плакала, — объясняет он и гладит маленькую девочку по голове — мы решили погулять с ней, а она мало к кому идет. Мальчики увидели, что ты приехал и побежала помогать.
Смотрю на девочку и вижу, что та не переставая смотрит своими большими глазенками на меня. Не могу прочитать ее мыслей, но взгляд завораживает и притягивает. Черные штанишки, явно большой бордовый свитер, каштановые волосы и голубовато-карие глаза.
— Любаша это она? — спрашивает Кирилл и отпустив меня, садится на корточки — Давай знакомится! Я Кирилл.
Девочка махает головой и с испугом смотрит на него и еще больше прячется за Федю.
Вот ведь медведь!
Он для нее как КамАЗ, который тянет к ней руку, что сама размеров как Любаша.
— Она тебя боится, — говорю ему — Изыди, большой медведь
Подмигиваю девочке и толкнув Воронцова, заставляю его упасть на попу.
Любаша начинает смеяться, и сама подходит к Воронцову, чтобы толкнуть его лежащее тело, а затем начинает заливисто смеяться, смотря Кириллу в глаза.
Между ними происходит какая та космическая связь взглядами. Девочка его точно влюбляет в себя, иначе зачем Кириллу так глупо улыбаться.
— Юбаша, — представляется девочка и протягивает крохотную ладошку ему. Кирилл с благодарностью ее принимает.
— Я Кирилл, а это Ева, — представляет нас Воронцов и встает на ноги — Ева, плохая девочка и как она делать не нужно, а то можно по жопке получить, — говоря это, он зло смотрел на меня.
Кажется, моя попка в опасности!
Бежим!
— Неа! — кричит девочка и встает передо мной, в попытке защитить — Она халоший и смишной. — оборачивается ко мне — Пашли на качею?
Ой, ты моя прелесть!
Защитница!
— Пошли, — говорю ей и затем поднимаю взгляд на Воронцова — Можно ведь?
— Конечно, — улыбнувшись краями губ, говорит Воронцов — Только не долго, нам еще готовить.
— Халошо, — отвечает девочка за меня и взяв меня за руку, ведет за дом. Федя почему то идет с нами.
— Я погуляю с ней, — говорю ему, давая ему возможно передохнуть. Я то знаю, как дети выматывают.
— Мне нужно присматривать за ней. У Любаши болезнь сердца и ей нельзя переусердствовать, — отвечает мне парнишка.