— Правда? — удивляюсь я, глядя на девочку.
Вполне себе здоровый ребенок! Щечки красные… Не прям худенькая.
— Да. Она с нами только два месяца и за это время с помощью лекарств нам удается придерживать ее состояние в норме, но нагрузки противопоказаны.
— А операция? — спрашиваю я и сажу девочку на качели и медленно раскачиваю.
— Такого плана операции дорого стоят, а денег у нас пока мало собрано, — печально вздыхает — Я говорил нянечкам, что может у Кирилла попросить, но они не хотят. Я понимаю их. Ведь Кирилл Сергеевич и так пустил нас в этот дом, купил его для нас, приютил всех и во многом помогает, обеспечивает, но мы и сами кто тут вырос пытаться подзаработать, — он садится на скамейку рядом с качелей и продолжает — Девчонки что постарше листочки раздают, зазывалами работают, но этого мало. Парни в тайне от нянечек грузчиками работают. Нянечки сами работать не могу. Их всего две у нас и им нужно накормить нас всех, обстирать, помочь с уроками. Мы помогаем, но все равно времени у них нет.
— Этот дом приют для детей? — говорю свою догадку.
— Да.
— И он принадлежит Кириллу? — в этом я уверена, но все же подтверждение не помешает.
— Да, но он часто тут бывает, только вот три месяца как не был из-за проблем в бизнесе, — отвечает мне.
— А как дети сюда попадают? — спрашиваю его и остановив качели, поправляю кроссовок на ноге Любаши, который явно великоват ей размера на три, а внутрь вложена ватка.
— Многие, как я беспризорники. Марину и Сашу, родители зимой на улицу в колготках выгнали и их нашла тетя Лена. Забрала к нам и узнав, что родители алкоголики и на детей им плевать, взяла опеку над девочками, а Кирилл помог. Толя после смерти родителей попал в детский дом. Но из-за его хромоты, его там обижали, и он сбежал оттуда. Спустя пару дней его нашла тетя Лена. Гриша пришел к нам сам и попросился, так как тут живет его сестренка, которую тетя Лена нашла ворующую яблоки на рынке. Всех нас находила именно она и предлагала помощь.
— А вторая нянечка?
— Тетя Тамара, — улыбается он — Ей шестьдесят и однажды на нее навалилось слишком многое. Инсульт. Дети отобрали квартиру. Сейчас она не выходит лишний раз из дома, так как последствия инсульта еще остались и ей сложно долго быть на ногах. Она обычно все сидя делает. Но часто гуляет тут, — обводит рукой площадку.
— Получается Кирилл собрал в этом доме всех, кому нужна помощь и помогает?
— Получается, да. Только принцип в другом. Он объединил одиноких людей и научил нас доверять ближнему. Хочешь получить помощь, помоги другим — вот девиз нашего дома, — улыбнувшись одним уголком губ и подняв на меня прищуренный взгляд, спрашивает главное — А ты его девушка?
А правда? Кто я? Почему Кирилл показал мне это место?
Пара поцелуев не делает меня его девушкой. Правда ведь?
Почему не доверил эту тайну сестре, родителям? Почему мне?
Зачем вообще привел в этот дом? Почему показывает себя настоящего? Почему он сейчас другой? Почему не играет роль, что играл неделю назад?
Что между нами вообще происходит?
Ответов на эти вопросы, я не знаю, но знаю один ответ на другой свой вопрос: Хочу ли я быть его девушкой? Да!
— Нет, наверно, — отвечаю ему и чувствую, как слеза скатывается по щеке. — Я правда не знаю.
— Ты чего плачешь? — спрашивает он и подойдя обнимает за плечи, уткнув мое лицо себе в грудь.
— Не пачь! — просит Любаша.
Почему все так? Почему так сложно? Ведь неделю назад все было так просто! Воронцов — козел и его надо убить! Я была готова это сделать.
Но с каждым днем, узнавая его лучше я понимаю, что он один из самый невероятных людей, что я знаю. Его сердце полно доброты и любви к этим одиноким людям. Он готов помогать им без какой-либо для себя пользы. Ведь, что он может получить от них взамен? Ничего! Он делает это просто так. Даже я не такая! Из нас двоих смерти заслуживаю я, а не он. Просто за мысль о его убийстве.
Мне жаль, что жизнь нас связала именно таким способом.
Ведь если бы мы встретились в другой жизнь, где он не был бы сыном этой твари, а мои родители были бы живы, то я любила бы его всем сердцем.
Хотя вру! Я уже люблю его всем сердцем, просто не разрешаю себе это.
— Пх-пх! — кашляет до боли знакомый голос — Федя, стоит мне отойти, а ты уже мою девушку решил отбить?
Отскакиваю от Феди и с глупой до боли улыбкой и заплаканным лицом, бегу к Воронцову, чтобы обнять его и прижать к себе. Почувствовать его тепло, добро и любовь.