Сегодня я поняла, что люблю Кирилла Воронцова. Его невозможно не любить. Я люблю не того мужчину, что печатают в журналах, показывают по ТВ… Я люблю настоящего Кирилла Воронцова — доброго, заботливого, улыбчивого и просто невероятного мужчину.
Тогда же, когда я поняла это, то решила, что сегодня я стану его. Телом и душой. Пусть только несколько часов, но я буду знать, что мужчина которому я доверилась был этого достоин.
Я не знаю если смогу еще полюбить кого-нибудь так сильно, как его…
Разве может быть кто-то лучше? Роднее? Тот, кого я полюблю больше?
Нет… Не думаю…
Мы любим лишь однажды, а после ищем лишь похожих… — как говорилось в одной из песен, что шла по радио, когда мы ехали сюда.
— Кирилл, — позвала я его, лежа в его объятиях.
— Да, — отозвался он и поцеловал меня в лоб.
— Я кажется совершила глупость…
— Какую? — спросил он и улыбнулся.
— Влюбилась в тебя.
— Любить меня это глупость? — спросил он меня и как-то в секунду оказался нависающим надо мной.
— Любить тебя безумие, — ответила ему и посмотрела в его завораживающие глаза.
— И в чем проблема? — спросил Воронцов и прошелся рукой по моему бедру вверх.
— В том, что мне нравится это безумие.
— Так поддайся ему, — прокомментировал он и склонил голову над моей шей, а потом прошел по ней языком.
— Поддаюсь! Прямо сейчас, — призналась.
— Мицкевич! — воскликнул Воронцов и отстранился шокировано глядя на меня — Твое безумие заразно!
— И что нам теперь делать? — спросила его играющее.
— Творить безумства, безумство ты мое!
— Это звучит как признание в любви… — улыбаясь сказала я.
— Так оно и есть. Если любовь — безумие, то ты мое безумство! Надеюсь, ты не сведешь меня с ума.
Не знаю… Но ты меня уже свел… Застав изменить свое решение! Я приехала сюда, чтобы отнять у тебя жизнь, а ты отнял у меня сердце, мысли и рассудок. Я сама тебе его отдала… Пришла отнять, а в итоге сама отдала все… это ли не есть безумство?
— Посмотрим-посмотрим!
Моим планам не суждено было сбыться, потому что Кирилл меня чувствовал, он видел, что со мной что-то не так… Да, мы долго целовались, ласкали друг друга, но зайти этому всему дальше Кирилл не дал.
— Ева, остановись, — попросил он, когда я осмелившись, потянулась к его ремню.
— Почему? — подняла на него глаза.
— Потому что я не подлец, чтобы использовать тебя, когда тебя что-то мучает. Ты сейчас ищешь способ уйти от каких-то своих проблем с помощью секса, но это не поможет, — он откатился в сторону и притянул меня к себе — Я мог бы списать это все на неопытность и страх перед первым разом, но это не так… Тебя что-то мучает.
— И давно ты знаешь о моей неопытности? — смущенно поинтересовалась, уйдя от опасной для меня темы.
— Только сегодня понял, но это ничего не меняет. Я рад, что ты захотела довериться мне и ценю это, но мы сделаем это позже, когда ты будешь уверена в том, что этого действительно хочешь, а не ищешь способ сбежать.
— Но я правда хочу, — протестую.
— Ева, нет, — строго произнес он — Боже, не думал, что когда-либо откажу девушке. А теперь ложись спать, — произнес он и поцеловав еще раз мои исцелованные губы, стал сам засыпать.
А я не могла заснуть. Мне было нельзя… Я слушала его дыхание и запоминала. Записывала раз за разом! Казалось, что вот-вот что-то произойдет, и я смогу остаться… но ничего не происходило.
Дождавшись, когда Кирилл крепко заснет, взяла из сумки блокнот и в ванной написала два прощальных письма. Одно Кириллу, а второе Маше.
Решила не забирать вещи, а уехать в том, что надену сейчас. Найдя свитер и джинсы, взяла телефон, блокнот и пошла к двери Маши, чтобы подсунуть ей под дверь два письма, а потом хотела зайти к Любаше и поцеловать ее на прощание.
— Ева, — окликнули меня у двери в комнату Маши.
Глава 29
Ева
— Ева, — окликнули меня у двери в комнату Маши.
Узнав голос, медленно разворачиваюсь и вижу отца Кирилла. Одетый в спортивный костюм, облокотившись о стену холла, изучающе смотрит на меня.
— Доброй ночи, Сергей Максимович, — говорю ему и прячу письма за спину.
— Доброй, Ева. Что-то случилось?
— Нет, все хорошо. С чего вы взяли, что что-то случилось? — сердце гулко стучит, опасаясь, что он догадался и мне не дадут уйти незаметно.
— Ты стоишь посреди ночи в джинсах и свитере, — указывает глазами на моё одеяние.
— Не спится, — вру я — Решила прогуляться.