— Папа, любовь нельзя купить! — крикнула я — Любят всем сердцем или никак!»
Глава 11. Ева
— Мы приехали, — врывается в мои воспоминания Воронцов.
— Я скоро спущусь. Жди здесь, — говорю ему и открываю дверцу машины, чтобы выйти.
— Я с тобой, — тут же откликается Воронцов, прежде чем я успеваю закрыть дверь.
— Нет, — во все глаза смотрю на него.
— Ева, это решено, — тоном родителя говорит Кирилл Сергеевич.
— Бабушку мою втягивать в это не нужно, — шиплю на него.
— Я ей ничего не сделаю, — спокойным тоном обещает он. — Если бы у меня была дочь, я не отпустил бы её неизвестно куда с незнакомым мне мужчиной.
— Ох, какие мы заботливые, — кричу я. — Думаешь, если она узнаёт тебя, то сразу же отпустит?
— Поверь, я умею очаровывать женщин, — самодовольно улыбается.
— Кто бы сомневался, — рычу я. — Нет!
— Да!
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Надоела, — кричит Кирилл Сергеевич.
— Ты мне тоже, — ору в ответ.
Резко выйдя из машины, Воронцов со всей силы хлопает дверью и за секунду оказывается рядом. Подхватывает меня под колени и закидывает себе на плечо.
— Отпусти, идиот, — криком прошу я и бью его по спине кулаками.
— Нет!
— Да! — бью кулаком сильнее, но он как будто не чувствует удара и продолжает идти в сторону моего подъезда.
— Нет!
— Да! — пытаюсь ударить ещё и ногой, но они хорошо зафиксированы руками Воронцова.
Вот слезу я с твоего плеча!
Придушу!
Убью!
Пристрелю!
— Какой этаж? — спокойно спрашивает он.
— Второй, — сдаюсь я и меня продолжают нести до самой двери. Там звонят в дверь и ждут, пока бабушка откроет.
— Ева, это ты? — спрашивает бабушка через дверь.
— Да, — отвечаю я и голос мой звонит приглушённо.
Ну конечно, приглушённо! Я вверх ногами вишу!
Хорошо, хоть в штанах, а не в платье, как хотела с утра!
Слышу звук дверного замка, и затем дверь распахивается.
— Здравствуйте, меня зовут Кирилл, я друг Евы, — мягким, как вата, тоном говорит Воронцов.
— Знаю, я милок, кто ты! У Евки моей, вся комната твоими фотографиями увешана!
Фак!
Точно!
Бл*ть!
— Евочка, ты чего на плече висишь? — спрашивает бабушка, наверно, наконец заметив мою пятую точку на плече этого придурка.
— Устала, бабуль, — щипаю Воронцова за задницу, и та слегка напрягается под моей рукой.
Прекрасно!
Так-то, индюк самовлюблённый, почувствуй силу разъярённой женщины!
— Милок, может, отпустишь Евочку мою? — спрашивает бабушка Кирилла, и тот меня отпускает.
Ишь, какой послушный!
Встав перед Воронцовым, зло дышу на него и затем со всей силы бью в живот. Кирилл Сергеевич слегка сгибается, доставляя мне невероятное удовольствие от этого зрелища. С победоносной улыбкой разворачиваюсь и иду в свою комнату, но перед этим слышу реплику бабушки и замедляю шаг:
— Милок, ты не злись на неё. Женщины народ вспыльчивый. А как говорится в народе: Бьёт — значит любит.
— Может чаю? — спрашивает Воронцов без единой нотки боли в голосе.
Позёр!
Нахал!
— Конечно, пойдём! Там Ева ватрушек вчера напекла, — их голоса понемногу утихают, свидетельствуя о том, что они идут к кухне. И тогда я тихо иду за ними. — Она у меня такая мастерица. Готовит пальчики оближешь, а как торты печёт… — нахваливает меня бабушка. — Лучшей хозяйки не найти.
— Бабушка, — кричу я и вхожу на кухню злая.
— Что, Евочка? — спрашивает меня бабушка.
— Прекрати это, — ласково прошу, понимая, что ещё минута и взорвусь.
— Ева, всему тебя учить надо. Женщина всегда должна показывать мужчины свои сильные стороны, — недовольно качает головой из стороны в сторону бабуля.
— Ему это знать не обязательно, — пытаюсь спокойно сказать это, но немного не получается.