— Обязательно! Посмотрит, какая ты хорошая у меня выросла и замуж возьмёт. Правнуков мне сделаете, а то скучно мне уже одной.
— Бабушка! — восклицаю я. — То есть я тебе нужна только для правнуков. Ну, спасибо!
— Ева, я забочусь о тебе, как должны были позаботиться родители, — восклицает бабушка, но лишь потом понимает, что сказала.
— Но не позаботились… — тихо произношу я и опускаю глаза на свои ноги.
«— Сильные девочки не плачут, — твердит мне папа, периодически дуя на мою разбитую коленку.
— Но мне больно! — хнычу, смотря на рану.
— Терпи, — в который раз произносит папа — Плакать человек должен только когда кто-то рождается или кто-то умирает. А сейчас все живы.
— Там кузнечик родился! — показываю пальцем куда-то в траву. — Вот поэтому и плачу!»
— Ева, всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Воронцов.
— Да, — поднимаю голову и натягиваю улыбку. — Просто кузнечик родился!
— Что? — непонимающе спрашивает Кирилл Сергеевич.
— Ничего. Всё в порядке.
— Точно? — спрашивает он и подходит ко мне. Поднимает руку и стирает слезу с моей щеки. Заботливо и нежно.
Он заботится обо мне?
Нет!
Это игра!
Спектакль!
Для бабушки!
Точно!
Глава 11.2. Ева
— Бабушка, мы вместе сюда пришли не просто так, — начинаю я, но Воронцов меня перебивает.
— Разреши я скажу, — я киваю. — Извините, так и не успел узнать вашего имени.
— Галина Алексеевна, — представляется бабушка и поправляет свой халат.
— Рад знакомству, Галина Алексеевна, — склоняет голову в знак приветствия. — Я пришёл попросить у вас Еву на неделю. Хочу познакомить её с моими родителями.
— Знакомство с родителями — дело хорошее и серьёзное, а главное многое о намерениях мужчины говорит, — кивает бабуля. — На такое дело согласие даю.
— Ева, иди, собирайся, — приказывает Воронцов. — Надо ещё ко мне заехать за вещами и в дорогу.
— Ладно… — вздохнув, смотрю на бабушку. Долго, запоминая каждую деталь. Её улыбку, радость в глазах, ведь она думает, что у нас с Воронцовым всё серьёзно… Не хочу её огорчать.
Возможно, это наша последняя встреча и мы нескоро увидимся. Возможно, никогда…
Дойдя до своей комнаты, быстро собираю сумку, сложив туда лишь парочку футболок, джинсы и куртку. Достав из стола бумагу и ручку, пишу бабушке письмо, которая она сможет прочитать через неделю, когда дело будет сделано.
Когда Воронцова не будет…
Когда я убью его…
А меня убьют за его смерть…
Я оставлю ей это письмо в фотоальбоме с моими фотографиями. Она обязательно сюда заглянет, а там вместо фотографии будут деньги. Этого должно ей хватить на счастливую старость.
Но будет ли у неё жизнь после того, что сделаю я?
Простит ли меня?
Поймёт ли?
Не возненавидит ли?
Глава 12. Ева
— Я могу подождать в машине, пока ты вещи собираешь, — предлагаю я Воронцову, как только мы заезжаем на подземную парковку многоэтажного дома.
— Мне нечего скрывать, — отвечает он и вынимает ключ из замка зажигания.
— А вдруг там не прибрано? — нахожу очередную отмазку.
Я не хочу идти в квартиру Кирилла Сергеевича. Для меня квартира это что-то личное, интимное и до жути душевное. Побывав в квартире человека можно узнать его лучше.
Я не готова ещё настолько сильно узнавать Воронцова.
— Там не прибрано, — засмеявшись отвечает мужчина. — Пойдём уже, Мицкевич! Хватит ломаться! Обещаю не приставать!
— Как в тот раз в аудитории? — спрашиваю с издёвкой и всё же выхожу из машины.
— Тогда… — начинает он, потирая затылок — … я разозлился на тебя. Не понимал, что творю.
Это он разозлился?
А ничего, что это меня уволили из-за него?