— Мою кружку, — разворачиваюсь и демонстрирую ему намыленную посудину.
— Зачем? — спрашивает непонимающе и пройдя к шкафу, где набор посуды. — Там есть чистые.
— А тут есть грязные, — с улыбкой смотрю на него.
— Вживаешься в роль девушки? — спрашивает рассмеявшись.
— Немного, — отвечаю, улыбнувшись искренне.
— И как это быть девушкой Кирилла Воронцова? — самовольно спрашивает. — Нравится?
— Не очень, — признаюсь. — Не убирает, цветы не дарит, милых сообщений не пишет, всяких смешных прозвищ не даёт.
— Ну, для уборки у меня домработница есть, которая приходит два раза в неделю. А другое мы быстро исправим… Вонючка.
— Вонючка? — пищу я.
— Ну да, сама же прозвище хотела, — конкретно издевается он
— Если я Вонючка, то ты Индюк, — заявляю я и демонстративно иду к дивану. Плюхаюсь в него спиной к хозяину дома и сижу, скрестив руки на груди.
— Какой чай будешь, Вонючка? — спрашивает спустя пару минут, когда чайник подал сигнал о выключении.
— Зелёный, Индюк!
— Вонючка, — зовёт он меня, но я не оборачиваюсь. — Вонючка!
— Ты как маленький ребёнок, — повернувшись, заявляю я. — Даже хуже.
— А зачем мне строить из себя того, кем я не являюсь? — спрашивает Кирилл Сергеевич и ставит кружки с нашим чаем на журнальный столик. — Мне хватает того, что я делаю то, чего от меня ожидают. А уж как говорить с тем или иным человеком, я решаю сам.
— Здесь ты прав, но зачем обижать человека, который помогает тебе, — надуваю губы.
— Не знаю, — берёт кружку с чаем и улыбается. — Просто с того момента, как мы поднялись в мою квартиры, ты скованная и чересчур спокойная.
— Хочешь, чтобы я стала буйной и разгромила тут всё? — улыбаюсь во весь рот и заставляю Воронцова также улыбнуться в ответ.
— Нет, хотел проверить, ту ли я Мицкевич в свою квартиру привёл. Та, что моя студентка уже давно учудила бы хоть что-то, — прячет улыбку в кружке чая.
— Смешно, — натягиваю улыбку — Почему здесь так темно? — спрашиваю про квартиру. — Красиво конечно, но как-то пусто. Безжизненно.
— Это простая квартира, — отвечает он мне. — Я здесь только сплю и завтракаю.
— Это непростая квартира. Это дом! Место, в которое вы должны возвращаться и хотеть сюда.
— Я и так сюда возвращаюсь, — делает последний глоток чая.
И как ему удалось выпить такой горячий чай за пару глотков?
— Потому что спишь здесь?
— Да, — ставит кружку на журнальный столик и откидывается на спинку дивана.
— Кирилл Сергеевич, вы меня не понимаете! Дом, это место, что отражает человека. Показывает его сущность, — делаю глоток и затем продолжаю. — Для меня дом — это там, где мы живём с бабушкой сейчас, и я каждый раз бегу домой, потому что там моя комната и моё личное пространство. Место, в котором я могу спрятаться от всего мира. А ещё там есть бабуля, — улыбаюсь воспоминаниям. — Она приготовит мне сырники, а потом будет сидеть напротив и смотреть как я их ем, — от понимания, что возможно этого больше не случиться, на глаза наворачиваются слёзы.
— Ты хочешь туда возвращаться, потому что там твоя бабушка. У меня же нет того, к кому я хочу вернуться.
— Так найдите! Заведите кота или собаку на крайний случай, — предлагаю я. — И прекратите разменивать свою жизнь на одноразовые развлечения!
— Мицкевич, ты учишь меня жизни? — спрашивает, выгнув бровь.
— Ни в коем случае, — печально смотрю на него — Не в моих правах.
— Верно, не в твоих. Допивай чай и поехали.
— Хорошо.
Почему так больно на душе сейчас?
Почему я чувствую себя так паршиво?
Почему откровенничаю с Воронцовым?
Зачем советую ему что-то сделать в будущем, если планирую убить?
Почему переживаю о его будущем, если его у него не будет?
Почему мне больно от мысли, что у него не будет будущего?
Глава 13. Кирилл
Около пяти часов я провёл за рулём. Рядом, на пассажирском сидении, свернувшись калачиком, сидела Ева. Её взгляд был печален, и меня, как ни странно, это напрягало. Размышляя о чём-то грустном, она смотрит на ночные пейзажи.