Не люблю тихих попутчиков.
Где Ева Мицкевич, которую нельзя заткнуть?
Так и уснуть можно!
— Мицкевич, расскажи что-нибудь, иначе я усну, — прошу её.
— Что именно? — спрашивает меня, покосившись лишь глазами.
— Всё что угодно, — усмехаюсь. — О себе. Где ты жила и что больше всего запомнилось?
— Три месяца мы с родителями жили в Европейской деревеньке Кольмар, — начинает свой рассказ и разворачивается ко мне.
— Где это?
— Франция, — отвечает мне. — По утрам мы с мамой ходили в булочные, где продавались круассаны и гугельхупфы. Раз в неделю выбирались в рестораны, где всегда заказывали фуа-гра. Именно там я первый раз попробовала это блюдо. Мне нравилось его произносить из раза в раз всё больше и больше. Меня уже тошнило от этого блюда, но я продолжала его заказывать, — улыбается воспоминаниям. — Но больше всего я любила вечера и дни, когда у папы были выходные. Мы всей семьёй гуляли по городу среди старых домиков, многочисленных архитектурных памятников и музеев. Моими любимыми местами были Церковь св. Матфея и Доминиканский монастырь.
— Не слышал об этом месте, — признаюсь честно.
Услышав, как о нём рассказывает Ева, и самому захотелось побывать там. Хоть я и не любитель путешествий.
— Это своеобразный архитектурный музей под открытым небом, в котором представлены все архитектурные стили — от поздней готики, Возрождения, барокко, рококо, классицизма, ампира, эклектики, стиля модерн, до модернизма и постмодернизма, — смотрит на меня. — После этого я решила стать искусствоведом или музейным работником.
— Той самой бабушкой, что гоняет посетителей музея от экспонатов? — спрашиваю, бросив на неё быстрый весёлый взгляд.
— Смешно, — укоризненно произносит она, но улыбается ещё шире.
В который раз убеждаюсь, что женская улыбка самая красивая.
А когда она ещё и искренняя…
— Тебе бы пошло, — дразню её.
— Очень смешно, — пытается произнести обидчивым тоном, но в первую же секунду начинается смеяться.
Звонко. Мелодично, от самого сердца.
Заразительно.
— Мой папа тоже так шутил. Говорил, что на день рождения подарит мне серую шаль! — улыбчиво продолжает Ева. — А мама говорила, что ещё научит меня вязать, — после этих слов улыбка сходит с её лица.
— Ева, всё нормально? — обеспокоенно спрашиваю её.
Ничего, бл*ть, не нормально!
Видно, что ей больно говорить о родителях, а я с этим постоянно лезу.
Мне больше нравится, когда Ева улыбается или дразнит меня.
Хочеться её прибить в эти моменты, но каждый раз натыкаясь на её улыбку и понимая, чем она вызвана, хочеться просить продолжить издеваться!
Мазохизм чистой воды, но ведь мне не больно…
Мне приятно.
Да, лучше злость видеть на её лице, чем печаль.
— Всё нормально, — произносит, закрыв глаза.
Врёт.
Но кто я, чтоб уличать её в этом?
Имею ли право?
У каждого свои скелеты.
— Хочешь я расскажу что-нибудь? — предлагаю.
— Нет, — произносит она. — Я устала и хочу немного поспать.
— Как хочешь, — тихо произношу.
Всю дальнейшую дорогу Ева спит, или делает вид, что спит, и я её не тревожу.
Зачем?
Вдруг своими словами сделаю больно?
Серьёзно, Кир? Ты боишься делать кому-то больно?
Да что с тобой?
Заехав на территорию загородного дома родителей, паркуюсь на привычном для себя месте и пару секунд сижу в тишине.
Во что я ввязался?
Зачем?
Зачем втянул Еву?
Бросаю взгляд на девушку, любуясь пару минут её профилем. Красивая, нечего сказать. И спит так красиво, как принцесса.
Кир, опять сказок с Ксюшей перечитал?
Выбрось эту чепуху!
— Ева, — зову её, но она не отзывается — Ева, мы приехали!
Ответа ноль.
Уснула крепко.
Да и время двенадцать часов ночи.
Мысленно оценил смогу ли донести Еву до дома, не разбудив и прихожу к выводу, что всё возможно. Хмыкнув, выхожу из машины. Обхожу её и открываю дверцу машины со стороны Евы. Просунув одну руку ей под голову, вторую попытался подсунуть под колени, но не успел я дотронуться до второй ноги, как мне прилетела звонкая пощёчина.