— А может её не приметили, потому что плохая? — спрашиваю, поддавшись вперёд.
— Нет! Я проверяла. Она хорошая, — кивает для большей убедительности. — Ну так что? Мне идти в подвал к мышкам и брать вино? — при слове мышки она вздрагивает.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но за вином схожу сам. А то злые мышки искусают мою любимую Ксюшу и съедят, — на последних словах хватаю девочку и начинаю нещадно щекотать, а племянница визжать.
Глава 20. Ева
— Просыпайся, — зудит голос над ухом, и чья та ладонь касается моего локтя. Мягко, но настойчиво.
— Не-а, — произношу я и продолжаю спать дальше.
Сил нет глаза открыть.
— Ева, вставай! Нам надо поговорить, — продолжает зудеть женский голос.
— Мария Сергеевна, можно я ещё посплю? — прошу её.
— Нет-нет-нет! — говорит она и раскрывает меня.
— Маша… — стону я.
— Ева, — строго произносит начальница.
— Встаю-встаю… — бурчу я и с закрытыми глазами сажусь на кровать. — Я вас внимательно слушаю.
— Это я тебя слушаю. Что у тебя с моим братом? — кровать рядом прогибается, намекая на то, что Мария Сергеевна села максимально близко.
— Ничего, — раскрыв глаза, отвечаю я.
— Вы спите в одной кровати? — продолжает расспрос.
— Да…
— И между вами ничего?
— Ничего… — повторяю за ней.
— То есть вы не спали вместе, — недовольно делает вывод она.
— Мы спим вместе две ночи подряд, — отвечаю ей также недовольно.
О чём мы вообще?
Голова вообще не соображает!
— Ева, ты меня запутала. Между вами был секс? — не выдержав, спрашивает она и во все глаза смотрит на меня.
— Нет, — восклицаю я и вскакиваю. — Мы просто спали в одной кровати.
— А Кир приставал?
— Нет, конечно, — отвечаю ей.
— Странно… — задумчиво протянула она. — А ты к нему?
— Нет, — тут же восклицаю я.
— Хмм… странно… очень странно… — Маша гоняет сложенные бантиком губы из стороны в сторону, смотря куда-то в сторону и думая о чём-то.
— А-а-а! — слышим мы визг Ксюши с первого этажа.
Маша закатывает глаза и устало произносит:
— Кир! — смотрит на меня. — Ты переодевайся, а я пойду успокою этих двоих! Продолжим разговор после завтрака.
— Хорошо, — произношу я и как только дверь закрывается, возвращаюсь в постель. Под одеяло. В тепло.
На улице не холодно, но меня нормально так морозит!
Как будто зима, а в доме не топят.
В какой-то момент засыпаю. Мне снится сон. А точнее, воспоминание.
«— Ева, поёшь, пожалуйста, — просит меня женщина.
— Не хочу, — шепчу ей и отворачиваюсь к окну.
— Тебе надо поесть, — повторяет она.
— Не могу, — еле слышно произношу я и захожусь слезами.
— Ева, девочка моя, — говорит она и отложив кашу, прижимает меня к груди. — Их уже не вернуть. Ты должна поесть, чтобы жить. Они бы этого хотели.
— Нет! — кричу я. — Нет! Я хочу умереть! Я хочу к маме и папе! — кричу во всё горло, пока в комнату не входит он… Тот, кто устроил пожар в моём доме и тот, кто виноват в смерти моих родителей.
Но тогда я ещё этого не знала…
— Ева, съешь хоть что-нибудь, — смотрит на меня пристально и внимательно. Улавливает каждое моё движение. — Иначе ты скоро от голода умрёшь. Посмотри на себя! Кости да кожа! — с моей стороны реакции ноль. — Пожалуйста.
— Не хочу, — сквозь слёзы говорю я.
— Я сказал: ешь! — рычит этот зверь и впивает в меня холодный взгляд.
Даже во сне меня сковывает страх и ужас.
Все клетки леденеют, а кровь застывает».
Меня начинает всю трясти и колотить. Пытаюсь справиться с дрожью сама, но ничего не выходит. А затем чьи-то руки обнимают меня.
— Тише! Тише! — шепчет мужской голос — Это всего лишь сон, — меня прижимают ещё плотнее к себе.