Встав с кровати и выйдя из комнаты, смотрю на сестру:
— И что это был за взгляд? — спрашиваю я Машу, оперевшись о противоположную двери в нашу с Евой комнату, стену.
— Когда? — строит непонимающую дурочку.
Её любимая фишка.
— Когда ты в комнату вошла и увидела нас с Евой, — подсказываю ей.
— Влюблённый. Завистливый, — говорит она и загадочно улыбается — Нравиться она тебе?
— Что? — непонимающе смотрю на сестру — Да, нравится. Мы же встречаемся.
— Нет… Вы не встречаетесь, — смотрит на меня улыбающимся взглядом. — Если оно было бы так, то Ева улыбалась бы чаще. Носила бы не дешёвую бижутерию, а дорогую ювелирку. Одежда у неё была бы фирменной.
— Не вижу логики.
— Я знаю тебя давно, и ради любимой женщины ты бы сделал всё. Она принцессой была бы у тебя. Ты не знаешь меры в деньгах и подарках, когда речь заходит о тех, кого ты любишь…
Чёрт… а она ведь права.
Спалился на такой мелочи.
Но Маша мне кажется и так понимала, что мы с Евой до спора не были вместе.
— Сразу поняла?
— Сразу, — признаётся она, улыбнувшись.
— И почему не сказала?
— Потому что она тебе нравится, — Маша печально улыбается. — Не упусти своё счастье, Кир… Игра продолжается. Сможешь её удержать — половина ресторанов твои. Нет — половина твоей сети моя.
— Я не знаю, как мне с ней себя вести, — признаюсь сестре.
Знаете, игра игрой, но моя сестра никогда не поставит собственную выгоду чувствам других. Возможно другая посоветовала бы что-то, что наоборот ухудшит ситуацию… Но не она. Сестра поможет действительно стоящим советом и плевать ей на деньги.
Даже если я выиграю… а я точно выиграю… То не возьму её рестораны.
Мне они не нужны.
— Ничего сложного, — сестра берёт меня за руку. — Будь собой, и она тебя полюбит. Я знаю, какой ты там, — тычет мне пальцем в область сердца. — И как умеешь любить.
— И когда ты у меня такой умной стала? — спрашиваю её, обняв за плечи и притянув к себе.
— Всегда была, — отвечает она и подмигивает.
Дверь комнаты открывается, и мы сразу же смотрим на Миху, ожидая вердикта.
— Это не простуда, — оповещает нас дядя. — Всё чисто. Думаю, это что-то психологическое. Такое часто бывает после стресса или сильных переживаний. Было у неё вчера что-то такое?
— Да, — отвечаю я, вспоминая её вчерашние слёзы и исповедь.
— Ей нужно отдохнуть сегодня, — рекомендует Миха. — Пусть спит. Завтра, если будет лучше, то только положительные эмоции и свежий воздух.
— Хорошо, спасибо, — обнимаю дядю. — Я могу сейчас к ней пойти?
— Конечно, — отвечает он. — Не оставляй её одну. По себе знаю, что может сделать женщина, когда расстроена. И не кутай её.
— Спасибо, — ещё раз благодарю дядю и вхожу в комнату. Ложусь рядом с Евой и забираюсь к ней под одеяло. Обнимаю её и почувствовав, как ко мне прижимается маленькое тельце, целую девушку в висок.
Всё будет хорошо!
Я помогу справиться со всеми проблемами!
Ты обязательно будешь счастлива и никогда больше не будешь плакать.
Моя маленькая хрупкая девочка…
Глава 21. Кирилл
Весь день провожу с Евой. Каждый час проверяю температуру, меняю повязки на голове, заставляю её пить воду и бульон, что сварила Маша. Не отхожу от неё дольше, чем на пять минут.
Почему-то мне кажется, что если я уйду, то могу пропустить момент, когда ей станет плохо, и она будет звать на помощь. А я далеко.
Нет! Этого я допустить никак не мог.
— Ещё немного, — говорю Еве, приподнимая её за голову и поднеся ложку с бульоном к её рту.
— Я и сама могу есть, — протестует она слабо, но поддаётся.
Знаю, что могла бы и сама, но я не мог.
Не мог допустить того, чтобы не сделать этого.
Видеть её слабое подчинение, ухаживать за ней, быть тем, без кого она не сможет. Стать для неё главным.
Мне были только в радость эти хлопоты, что было странно.
— Молодец, — хвалю её и вытираю губы салфеткой. Медленно провожу по ним и наслаждаюсь тем, как они мнутся. Мягкие, упругие и пухлые губы Евы так и манили поцеловать. Не знаю, в какой момент, но салфетка выпала, и я уже собственными пальцами ощупывал их, а Мицкевич молчала, смотря мне в глаза.