Но как бы ни сопротивлялась сама себе, но Кирилла я таки начала кормить чипсами. Порой дразнила, подносят чипсинку к его рту, а затем резко ела её сама.
— Мицкевич, я тебя сейчас высажу, — угрожал он, но каждый из нас понимал, что это всего лишь слова. Нам было весело и уютно вдвоём… Эти шутки, угрозы, дразнилки… Были не просто развлечением и приятным времяпрепровождением. Они были чем-то больше. Они сближали нас…
Мы ехали куда глаза глядели и даже не заботились о том, что можем заблудиться. Но в один момент, машина съехала на обочину, а потом развернулась обратно на встречную полосу.
— Что происходит? — тут же встревожилась я.
— Ничего! Здесь недалеко есть одно место… Тебе там понравится.
— В смысле?
— Я хотел отвезти тебя к горам, но понял, что тебе больше понравится другое место. Но вначале надо будет заехать в магазин, — как-то загадочно разъяснялся Воронцов, что немного пугало.
— Ночь, — напомнила я.
— Найдём круглосуточный, — коротко взглянув, наверно замечает сомнения на моём лице. — Ты мне веришь? — спрашивает он и поворачивается ко мне лицом полностью, заглядывая в глаза.
— Да… — отвечаю честно.
— Тогда не бойся! Всё будет хорошо! — возвращает своё внимание дороге.
— Я знаю, — произношу и накрываю его руку, что лежит на переключатели передач.
— Ева, — вдруг серьёзно произносит он. — Почему ты согласилась поехать со мной? Тебя точно не интересуют деньги и работа.
— А почему ты предложил именно мне? Я же в том ресторане была не единственной? — задаю вопрос в ответ и убираю свою руку. Обхватываю себя руками и отворачиваюсь к окну.
Я не могу!
Не могу ответить!
— Не знаю, — слышу ухмылку в его голосе. — Ты была единственной, с кем я бы не соскучился.
— А разве тебе те две куколки не понравились? — спрашиваю его и с улыбкой разворачиваюсь, вспомнив с какими девушками Маша решила познакомить Кирилла.
— Нет! Они были слишком хороши, — отвечает он мне. — Боюсь утонул бы в их губках.
— Губках? Да, там одна губа больше, чем моя рука!
— Мне кажется там губа больше, чем ты сама, — поддерживает меня. — Мне такие не нравятся.
— То есть я тебе нравилась, когда ты меня выбрал для этого задания? — хватаюсь за последнюю фразу, сделав свои выводы.
— Сложный вопрос… Ты меня бесила, — поворачивается ко мне. — Жутко раздражала!
— Но выбрал ты всё равно меня!
— Хочешь правду? — выгибает бровь.
— Да.
— Ты ходишь вокруг меня, оскорбляешь, шутишь, постоянно задираешь. А потом бац и ты влюблённая дурочка. А потом заново. Меня это больше всего бесило. Я не понимал, чего ты добиваешься и чего вообще хочешь. Ты как загадка для меня, Ева.
— А сейчас? Ты наконец это понял?
Нет, не понял… Он не знает о том, кто я такая и почему устроила этот спектакль. Если бы он знал, то мой труп нескоро нашли бы.
Знай он, что я должна его убить, то не вёл бы себя так.
Я не хочу его убивать! Я не могу его убить! Но всё равно я должна это сделать!
Ради мамы, папы и малыша.
— Нет. К сожалению, нет… Но ты точно не влюблена в меня, что тоже печально, — отвечает он.
— Почему? Почему печально, что я не влюблена?
— Потому что, я хочу, чтобы была.
— Чтоб как все красотки, что постоянно тебя сопровождают, заглядывать в рот? Ты хочешь себе новую послушную собачонку, Кирилл?
— Из тебя никогда не получится такая собачонка, — отвечает, выруливая на парковку какого-то супермаркета, который работает и в это время.
— Тогда в чём смысл? Я никогда не буду такой, как все твои девушки.
— А кто сказал, что мне нужна такая? Будь мне нужна такая, то давно бы уже женился на одной из них.
Усмехаюсь, вспомнив слова Ксюши о том, что Киру нужна жена, такая как он сам. А ведь она права…
— Значит, тебе нужна я? — провоцирую его.
— Значит, что я хочу узнать, какая ты, Ева Мицкевич, на самом деле. Чем дышишь? О чём думаешь? Хочу узнать тебя всю и разгадать загадку, что мучает меня долгое время.