— Это? — разворачиваюсь к нему. — Кто? Твои дети?
Так и не дойдя до меня, Кирилл начинает смеяться, как будто я сморозила какую-то глупость.
— В какой-то степени, — говорит он и подойдя ко мне, обнимает. — Их здесь двадцать семь. От шести до семнадцати лет.
Многодетный папа… Всякое может быть! И когда только успел?
— От трёх, — добавляет голос позади нас, к которому мы оборачиваемся и видим взрослого парнишку и маленькую девочку рядом с ним. Девочка спряталась за его длинные ноги.
— Федя, ты чего не спишь? — удивляется Кирилл. — Мальчики то ясно, те встают всегда рано, а ты?
— Любаша плакала, — объясняет он и гладит маленькую девочку по голове. — Мы решили погулять с ней, а она мало к кому идёт. Мальчики увидели, что ты приехал и побежали помогать.
Смотрю на девочку и вижу, что та не переставая смотрит своими большими глазёнками на меня. Не могу прочитать её мыслей, но взгляд завораживает и притягивает. Чёрные штанишки, явно большой бордовый свитер, каштановые волосы и голубовато-карие глаза.
— Любаша — это она? — спрашивает Кирилл и отпустив меня, садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Давай знакомится! Я Кирилл.
Девочка машет головой и с испугом смотрит на него и ещё больше прячется за Федю.
Вот ведь медведь!
Он для неё как КамАЗ, который тянет к ней руку, что сама размером как Любаша.
— Она тебя боится, — говорю ему. — Изыди, большой медведь.
Подмигиваю девочке и толкнув Воронцова, заставляю его упасть на попу.
Любаша начинает смеяться, и сама подходит к Воронцову, чтобы толкнуть его лежащее тело, а затем начинает заливисто смеяться, смотря Кириллу в глаза.
Между ними происходит какая та космическая связь взглядами. Девочка его точно влюбляет в себя, иначе зачем Кириллу так глупо улыбаться.
— Юбаша, — представляется девочка и протягивает крохотную ладошку ему. Кирилл с благодарностью её принимает.
— Я Кирилл, а это Ева, — представляет нас Воронцов и встаёт на ноги. — Ева плохая девочка и как она, делать не нужно, а то можно по жопке получить, — говоря это, он зло смотрел на меня.
Кажется, моя попка в опасности!
Бежим!
— Неа, — кричит девочка и встаёт передо мной, в попытке защитить. — Она халоший и смишной, — оборачивается ко мне. — Пашли на качею?
Ой, ты ж моя прелесть!
Защитница!
— Пошли, — говорю ей и затем поднимаю взгляд на Воронцова. — Можно ведь?
— Конечно, — улыбнувшись краями губ, говорит Воронцов. — Только не долго, нам ещё готовить.
— Халошо, — отвечает девочка за меня и взяв меня за руку, ведёт за дом. Федя почему-то идёт с нами.
— Я погуляю с ней, — говорю, давая ему возможность передохнуть. Я-то знаю, как дети выматывают.
— Мне нужно присматривать за ней. У Любаши болезнь сердца и ей нельзя переусердствовать, — отвечает мне парнишка.
— Правда? — удивляюсь я, глядя на девочку.
Вполне себе здоровый ребёнок! Щёчки красные… Не прям худенькая.
— Да. Она с нами только два месяца и за это время с помощью лекарств нам удаётся придерживать её состояние в норме, но нагрузки противопоказаны.
— А операция? — спрашиваю я и сажу девочку на качели и медленно раскачиваю.
— Такого плана операции дорого стоят, а денег у нас пока мало собранно, — печально вздыхает. — Я говорил нянечкам, что может у Кирилла попросить, но они не хотят. Я понимаю их. Ведь Кирилл Сергеевич и так пустил нас в этот дом, купил его для нас, приютил всех и во многом помогает, обеспечивает, но мы и сами, кто здесь вырос, пытаемся подзаработать, — он садится на скамейку рядом с качелями и продолжает. — Девчонки, что постарше, листовки раздают, зазывалами работают, но этого мало. Парни в тайне от нянечек грузчиками работают. Нянечки сами работать не могут. Их всего две у нас и им нужно накормить нас всех, обстирать, помочь с уроками. Мы помогаем, но всё равно времени у них нет.
— Этот дом — приют для детей? — произношу вслух свою догадку.
— Да.
— И он принадлежит Кириллу? — в этом я уверена, но всё же подтверждение не помешает.