— Да, но он часто здесь бывает, только вот три месяца как не был из-за проблем в бизнесе, — отвечает мне.
— А как дети сюда попадают? — спрашиваю его и остановив качели, поправляю кроссовок на ноге Любаши, который явно великоват ей размера на три, а внутрь вложена ватка.
— Многие, как я — беспризорники. Марину и Сашу родители зимой на улицу в колготках выгнали и их нашла тётя Лена. Забрала к нам и узнав, что родители алкоголики и на детей им плевать, взяла опеку над девочками, а Кирилл помог. Толя после смерти родителей попал в детский дом. Но из-за его хромоты, его там обижали, и он сбежал оттуда. Спустя пару дней его нашла тётя Лена. Гриша пришёл к нам сам и попросился, так как здесь живёт его сестрёнка, которую тётя Лена нашла ворующей яблоки на рынке. Всех нас находила именно она и предлагала помощь.
— А вторая нянечка?
— Тётя Тамара, — улыбается он. — Ей шестьдесят и однажды на неё навалилось слишком многое. Инсульт. Дети отобрали квартиру. Сейчас она не выходит лишний раз из дома, так как после инсульта ещё остались последствия и ей сложно долго быть на ногах. Она обычно все сидя делает. Но часто гуляет тут, — обводит рукой площадку.
— Получается Кирилл собрал в этом доме всех, кому нужна помощь и помогает?
— Получается, да. Только принцип в другом. Он объединил одиноких людей и научил нас доверять ближнему. Хочешь получить помощь, помоги другим — вот девиз нашего дома, — улыбнувшись одним уголком губ и подняв на меня прищуренный взгляд, спрашивает главное. — А ты его девушка?
А правда? Кто я? Почему Кирилл показал мне это место?
Пара поцелуев не делает меня его девушкой. Правда ведь?
Почему не доверил эту тайну сестре, родителям? Почему мне?
Зачем вообще привёл в этот дом? Почему показывает себя настоящего? Почему он сейчас другой? Почему не играет роль, что играл неделю назад?
Что между нами вообще происходит?
Ответов на эти вопросы я не знаю, но знаю один ответ на другой свой вопрос: Хочу ли я быть его девушкой? Да!
— Нет, наверно, — отвечаю ему и чувствую, как слеза скатывается по щеке. — Я правда не знаю.
— Ты чего плачешь? — спрашивает он и подойдя обнимает за плечи, уткнув моё лицо себе в грудь.
— Не пачь! — просит Любаша.
Почему всё так? Почему так сложно? Ведь неделю назад всё было так просто! Воронцов — козёл и его надо убить! Я была готова это сделать.
Но с каждым днём, узнавая его лучше, я понимаю, что он один из самых невероятных людей, что я знаю. Его сердце полно доброты и любви к этим одиноким людям. Он готов помогать им без какой-либо для себя пользы. Ведь, что он может получить от них взамен? Ничего! Он делает это просто так. Даже я не такая! Из нас двоих смерти заслуживаю я, а не он. Просто за мысль о его убийстве.
Мне жаль, что жизнь нас связала именно таким способом.
Ведь если бы мы встретились в другой жизни, где он не сын этой твари, а мои родители были живы, то я любила бы его всем сердцем.
Хотя вру! Я уже люблю его всем сердцем, просто не разрешаю себе это.
— Пх-пх! — кашляет до боли знакомый голос. — Федя, стоит мне отойти, а ты уже мою девушку решил отбить?
Отскакиваю от Феди и с глупой до боли улыбкой и заплаканным лицом, бегу к Воронцову, чтобы обнять его и прижать к себе. Почувствовать его тепло, добро и любовь.
— Ого! Не знал, что у тебя такая реакция на ревность, — счастливо хохочет Воронцов. — Или ты соскучилась так сильно? Раз так, значит чаще буду пропадать.
— Даже не думай, — говорю ему и тянусь к его губам, чтобы поцеловать.
У нас есть день, и мы проведём его как самые счастливые люди. Я подарю себе сказку на один день и позволю думать, что могу быть счастлива с этим человеком.
Я подарю себе надежду…
Я подарю себе…
— Любовь, — произносит Кирилл. — Мне нравится это имя.
— Мне тоже, — отвечаю ему и поднимаю глаза полные слёз и самой наверно искренней за всю мою жизнь улыбкой.
Я подарю себе любовь…
Глава 25. Ева
— Пойдём, там все сорванцы уже мечтают с тобой познакомиться, — рассказывает мне Кирилл, а затем смотрит на Федю с Любашей. — Идём в дом.